— Да, вам снилась эта молодая особа, что на иконе. Она показывала вам истинный путь веры…
— Нет, — твердо заявил Джон. В его глазах Руперт увидел страх. И это было настоящее чувство, не поддельное, в отличие от проповеди. — Мне снилось… что я умер, точнее — меня убили. Это она меня предупреждала.
— Молодая монахиня с иконы?
— Да, она, но я не понял этого. Не поверил. Мне снилось, что она станет причиной моей смерти.
— Вы имеете в виду Монахиню?
— Нет, икону. Монахиня предупреждала меня об этом. Она хотела предупредить меня об опасности.
— И она была права, — согласился Руперт.
— Теперь я истинно уверен, что это воля Христа.
Руперт смущенно глянул на священника.
— Да, да, это он, посланник Бога и его сын спас меня. Это Он послал мне эту икону с девой. Это лишний раз доказывает, что я на правильном пути! Только Он может удивлять людей своей божественной силой и бесконечной и чистой любовью к людям.
«Ну вот, опять потянуло этого священника на проповедь, — думал Руперт, — даже близость его к смерти ничего не изменили в его сознании».
— Только Христос, — продолжал священник изрекать святые мысли, осенившие его, — обладает свойствами Бога.
— Послушайте, Джон, — начал Руперт, чтобы вывести священника из состояния просвещения. — Меня интересует адрес того учреждения, где был аукцион. Я помог вам вернуть икону, помогите и вы мне, поймать преступника.
Джон задумался. Он сдвинул, и потом развел брови, словно одна из ясных идей посетила его, и произнес:
— Я подарю вам эту икону. Вы ведь за нею пришли ко мне. И… и адрес дам.
Руперт такого поворота никак не ожидал. С довольным видом он сказал:
— Это чудно, но что вы скажете своим прихожанам? Они ведь будут в следующие выходные ожидать ее появление.
— Я скажу, что ее похитили. Ведь так и было. Никто не видел, как вы принесли ее мне. Бог дал — Бог забрал, — сказал Джон. — Я искренне верю в Христа, и считаю, что он именно это хотел мне сказать. Иных чудес не бывает, лишь слово Божие и его искренняя любовь.
«Ну что ж, — подумал Руперт, — хоть в этом наши с Богом взгляды совпадают. Я тоже думаю, что иконе лучше быть со мной».
Джон привстал, шаркая тапочками, нетвердым шагом он подошел к письменному столу, взял лист бумаги и ручку. Быстро что-то написал и обратился к Руперту.
— Вот, возьмите, — он протянул лист бумаги.
Руперт подошел ближе и взял его. На листе был написан адрес.
— Это адрес, где я приобрел икону.
Руперт прочитал: «Украина, город Одесса, ул. Греческая, 16, Одесский музей западно-восточного искусства».
— Неужели аукцион проводили в музее? — спросил Руперт.
— Аукцион был тайным. О нем знали лишь немногие. Их пригласили заранее. Подробностей я не знаю, — пояснил Джон Норман. — Художник был неизвестен. И его адрес был в тайне. Даже того, кто выставил иконы на аукцион, скрывали имя. Всего икон, кажется, было восемь.
— Что ж, спасибо за адрес и икону, — сказал Руперт. — Выздоравливайте.
— Пусть Господь вам поможет. Он все видит, и плохие и благие поступки.
Они распрощались, и Руперт направился вместе со своим проводником в город Харбин.
Прошло полгода. И в один хмурый день, когда начал накрапывать дождь, в родном городе Германа, появился чужестранец. На нем были серые лохмотья. Это все, что осталось от одежды Германа. Его лицо исхудало, отросла черная борода, словом он не заботился о себе, так как был занят лишь смутными мыслями. Вряд ли бы их понял настоятель или любой почтенный и мало-мальски грамотный горожанин.
С одержимым взглядом и решительной поступью он ступил на порог полуразрушенной некогда церкви. Здесь он увидел груду человеческих костей, разбросанных повсюду — люди умирали от чумы и потому шли в церковь в надежде спастись от смерти. Они думали, что бог услышит их последние молитвы. Здесь они и умирали.
Герман небрежно отодвинул ногой кости и черепа, что загораживали ему проход, и добрался до алтаря. Он остановился в нерешительности. В лицо ударил прохладный ветерок, гуляющий здесь, с тех пор как церковь раскололась и осела. Сверху, сквозь огромную дыру в куполе, на него падали холодные капли дождя. Он продрог, но старался не замечать проблемы плоти. Там высоко в горах, наедине с собой, под небесным сводом, полным звезд, он искал, искал путь, искал веру, искал выход. Для чего дана жизнь человеку? Какова его цель? Что есть человек? Что есть душа человеческая? Кто он — Бог? И мерцающие мириады звезд, находясь в бездонном мраке и пребывающие в своем состоянии вечность, дали ответ. Разрешив для себя волнующие его вопросы, Герман вернулся в свой город, чтобы ответить на свои вопросы.
Герману было за сорок. Он находился в таком возрасте, когда человек замысливается над основными вопросами человечества. Он преодолевает мыслями время и пространство, перед ним нет преград. Лишь бы ответить на вопрос, и я буду свободным, — думал Герман, — ибо лишь знающий может чувствовать себя вне времени и пространства. Тело — ничто, плоть поддается разрушению, разум подвержен ошибкам, лишь душа не имеет преград. Она может стать свободной, но для этого ее надо освободить от материи.
