Сенька держит в руках бритву и смотрит на бороду. Это продолжается добрых минуты две, после чего он всё же кладёт бритву на место, вытирает голову и уединяется в свою комнату. (Между прочим, правильно делает, потому что бороду такой кучерявости, как у него, бесполезно пытаться сразу уничтожить бритвой — сначала нужно безбожно срезать ножницами или триммером, а уже потом подравнивать оставшуюся щетину.)
В комнате его ждёт любимое хобби. Мало кто из знакомых и уж тем более никто из коллег не знает того, что Сенька — достаточно известный в городской сети художник. Он рисует и акварелью, и карандашом, и на планшетах. Двухмерные и трёхмерные картины, в основном пейзажи и портреты.
На его полотнах — иноземные исполинские животные, восход трёх лун над ледяной пустыней, хижины и быт подземных дикарей, похожих на полярных сов, и гигантские сферические машины, зависшие над серо-голубым лесом. Несколько картин он прячет особенно глубоко в своих папках — там обнажённые натуры, занимающиеся любовью у иллюминатора с видом на незнакомые материки.
Родители сначала не относились серьёзно к увлечению Сеньки, но в последнее время, в силу роста профессионализма, начинают осторожно хвалить. Особенно мать — отец более суров и молчалив. Пару раз даже говорили — мол, бросай работу в своей секретной штуке, иди в дизайнеры или зарабатывай выставками.
Но Сенька знает, что так дело не пойдёт. Если бросить нынешнюю работу, то хобби превратиться в новую, и творческая составляющая исчезнет.
К тому же, никто не должен знать о том, что Подвал и есть главный источник его вдохновения.
Похвала от родителей перемежается с традиционными упрёками по поводу поиска невесты. Материнская фраза «я внуков хочу» никуда не делась и в конце двадцать первого века, а после третьей мировой, когда рухнули идеалы западной цивилизации, традиционный взгляд на семейную жизнь только усилился.
В тот раз всё началось тоже с невинных вопросов за семейным завтраком:
— У вас на работе есть симпатичные девочки?
— Мам, я уже говорил, что я не имею права рассказывать про свою работу.
— У вас же строительная компания, к чему все эти секреты?
— Такие порядки, я уже говорил. Сейчас все охраняют коммерческую тайну.
Гражданское строительство — это часть легендирования. Вывеска «Строительная корпорация Заозёрья» красуется на фасаде трёхэтажной «верхушки» Подвала. Хотя шила в мешке не утаишь, и в небольшом закрытом полисе всё больше и больше народа догадываются об истинном предназначении объекта. Государственную и коммерческую тайну становится всё сложнее утаить, тем более, когда главное доказательство — над тобой, в небе.
— Ну, так почему бы тебе не пригласить кого-нибудь из девушек с работы в гости? — не унимается мать.
— Не знаю.
— Может, всё дело… в твоей бороде?
— А давайте просто покушаем и посмотрим новости? — предлагает Сенька.
— Она права, — внезапно подаёт голос отец. — Задумайся. Что-то в тебе не так. Я в твои годы, мать знает, был бабником, на басу играл. Сходи к психологу. У вас же есть штатный психолог?
— Есть, — неохотно соглашается Сенька. Он и сам уже давно думал об этом.
Все прерываются на выпуск космических новостей, отец хватает одно из новостных окошек на видеостене и распахивает его над кухонным столом.
