Икосаэдр полностью

Гулко хихикает ванна, довольная местью, и тухнущая лампа в ванной, засыпая, превращает день в ночь, которая всегда приходит незаметно. Не спит лишь старая стиральная машина, глядя неморгающим циклопическим оком на раковину. Она знает что-то большее о высших сигнальных механизмах, она знает будущее; со спокойствием буддийского монаха и немой мантрой внутри она следит за реальностью, которая, возможно, не больше, чем сон.

Серые каменистые равнины планеты с тонкой пеленой истощённой атмосферы были Освальду куда роднее ванной, которую он видел пару секунд назад…

Но Освальд знал, что все сны, посещающие его — это воспоминания о прошлой, земной жизни, когда его бестелесная сущность, как и миллиарды других, ещё не реинкарнировавшихся сущностей, обитала в сознании людей.

Считается, что люди — миф. Что это исполинские мудрые божества, пришедшие из древних цивилизаций. В людей тtперь не модно верить.

Существовала, меж тем, гипотеза, что предки его проживали на Земле во вполне телесной, осязаемой оболочке, адаптировавшись к оружию массового уничтожения «Дихлофос» и «Машенька». Не зря в легендах дикарей застыл образ Ультрозвукового Тапка, жестокого и беспощадного божества, грозящего гибелью всем, кто прячется под спасительным Плинтусом и мудрой Стиральной Машиной. Не зря теперь в ночь весеннего равноденствия тысячи молодых в Центральном Социуме строят в полярных предгорьях гигантский макет Плинтуса и Тапка и под покровом ночи оставляют пахучие следы на последним.

Всё это было, знал Освальд. Все эти истории живы в мировом сознании лишь потому, что его раса существовала ещё во времена, когда было живо человечество. Тогда ещё не были запрещены тапки; люди не умели строить звездолётов для себя и не могли захватить половину галактики, как это сделали парой веков позже его, Освальда, праотцы.

Учёные мужи считали его, Освальда, способность помнить прошлую жизнь заболеванием. Из-за этого бесправного одноразового самца изгнали из социума и лишили всех благ. Но лишения не страшили Освальда, ведь у него в мозгу был настоящий друг — мальчик Вася, и было великое прошлое своего народа. Гибель человечества от радиации, расцвет истинных хозяев планеты Земля и эпоха межзвёздной колонизации — всё это было не в прошлом, всё это ещё впереди, а пока…

…Мальчик Вася, расстроившийся из-за киберкаштанки и узнавший много новых слов от отца, всхлипывая, глядит в тёмное небо и шепчет, обдувая вспыхнувшие слёзы.

— Лети, Освальд, лети, теперь ты мой единственный настоящий друг. Когда я вырасту, мы завоюем этот мир. Непременно! Непременно!

Возможно, именно тогда мысль бедного мальчика, стоящего на краю пропасти, вырвалась за пределы разума и приобрела вид далёкого космического таракана, который стоял теперь на кочке, глядя на колонизированное землянами-тараканами небо. Он стучал лапкой по своему затылку, будто сбившемуся радиоприёмнику, и шептал воображаемому мозговому мальчику Васе, сквозь миллиарды километров и сотни лет: «Непременно! Тыщ-тыщ! Непременно!»

(Запись предпоследняя по счёту)

Год Угря, седьмой лунный месяц, девятые лунные сутки.

Говорят. Снова говорят. Толку нет, а всё равно говорят и зовут. Шепчутся по углам, зазывают всех, как на какое-то великое торжество. Как на таинство какое-то. Хотя все прекрасно знают, чем это закончится, чёрт. И вот ведь парадокс, все понимают, что это всё не совсем прилично, и нормальный гражданин такое никогда бы не пошёл, но, тем не менее, всем хочется, и все придут, и всё будет, как обычно — банально и с привкусом лёгкого стыда.

Как и в прошлый раз, возникли мысли, что в этот раз я не поддамся искушению, и не пойду, но потом передумал. Видимо, я слабохарактерный.