Сыщики-любители Томми и Таппенс решают едва ли не самую сложную в их жизни задачу. В затерянном на пустынном побережье Англии пансионе, где обитают старушки, отставные полковники да старые девы, затаились и готовятся к активным действиям против Англии нацистские шпионы. Условно их называют «Икс» и «Игрек». Кто они? Как они выглядят? Как их вычислить? Сложнейшая головоломка дополняется опасными и непредсказуемыми приключениями…
Agatha Christie
N or M?
Copyright © 1941 Agatha Christie Limited.
All rights reserved.
AGATHA CHRISTIE and the Agatha Christie Signature are registered trademarks of Agatha Christie Limited in the UK and/or elsewhere.
All rights reserved.
© Некрасова Н. В., перевод на русский язык, 2015
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
В прихожей Томми Бересфорд снял пальто. Обстоятельно, аккуратно повесил его на деревянный крючок. Так же аккуратно и обстоятельно повесил на соседний крючок шляпу. Затем расправил плечи, изобразил на лице бодрую улыбку и вошел в гостиную, где сидела его жена и вязала шерстяную шапочку-шлем из пряжи цвета хаки.
Стояла весна 1940 года.
Миссис Бересфорд бросила на него короткий взгляд и принялась вязать с удвоенным усердием. Через пару минут она спросила:
– Ну, какие новости в вечерних газетах?
Томми ответил:
– Блицкриг надвигается, гип-гип-ура! Во Франции дела плохи.
– Да, нерадостно, – сказала Таппенс.
Повисло молчание. Затем Томми сказал:
– Что же ты ничего не спросишь? Чего уж со мной церемониться.
– Понимаю, – ответила Таппенс. – Нарочитая вежливость раздражает. Но если я и спрошу, ты все равно разозлишься. Да и к чему спрашивать? У тебя все на лбу написано.
– Я и не думал, что похож на грустную собачку.
– Нет, дорогой, – сказала Таппенс. – Просто у тебя такая деланая улыбка, что прямо душу разрывает.
Томми ухмыльнулся:
– Неужели все так плохо?
– Даже хуже… Ладно, хватит. Ничего не выходит?
– Нет. Меня никуда не хотят брать. Таппенс, это просто ужасно, когда мужчину сорока шести лет заставляют чувствовать себя старой развалиной. Армия, флот, ВВС, Министерство иностранных дел – везде в один голос говорят: «Вы слишком стары, возможно, мы позвоним вам позже».
– Со мной та же песня, – сказала Таппенс. – Людей моего возраста в санитарки брать не хотят – извините, но нет. Да и никуда вообще не берут. Они скорее возьмут какую-нибудь легкомысленную девчонку, которая и ран в глаза не видала, и бинтов не стерилизовала – но только не меня, которая за три года, с пятнадцатого по восемнадцатый год[1], успела послужить и санитаркой, и операционной сестрой, и водителем грузовика… а потом я еще генерала возила! И между прочим, у меня очень даже неплохо получалось! А теперь я бедная, назойливая, занудная тетка средних лет, которая не хочет сидеть дома и вязать, как ей и подобает.
– Проклятая война, – мрачно сказал Томми.
– Война сама по себе дело страшное, – сказала Таппенс, – но когда тебе еще и ничего делать не дают, так вообще хоть ложись и помирай.
– Ну хотя бы у Деборы есть работа, – утешил ее Томми.
– С ней-то все в порядке, – ответила мать Деборы. – Я думаю, что она отлично справляется. Но я все равно уверена, Томми, что не уступила бы ей.
Томми ухмыльнулся:
– Она бы с этим поспорила.
– Дочери бывают несносны, – сказала Таппенс. – Особенно когда они тебя жалеют.
– А как Дерек порой делает мне скидку на возраст… это просто невыносимо. У него прямо в глазах читаешь «бедный старый папа».
– Короче, – сказала Таппенс, – наши детки хотя и чудесные, но просто бесят.
Однако при упоминании близнецов, Дерека и Деборы, взгляды их смягчились.
– Наверное, – задумчиво сказал Томми, – нам просто трудно понять, что мы уже не юны и время наших подвигов миновало.
Таппенс коротко и гневно фыркнула, вздернула голову с черными блестящими кудряшками и сбросила с колен клубок.
– Значит, мы ни на что не годны, да?
– Возможно, – сказал Томми.
– Возможно. Но, в любом случае, когда-то ведь мы были действительно нужны. А теперь мне начинает казаться, что этого никогда и не было. Но ведь это было, Томми? Или нет? Это ведь правда, что однажды немецкие шпионы дали тебе по башке и похитили тебя? Ведь правда – мы однажды выследили опасного преступника и взяли его! Ведь это правда, что мы спасли девушку и добыли важные секретные документы, заслужив благодарность некоей страны?[2] Мы! Ты и я! Презираемые, никому не нужные мистер и миссис Бересфорд!
– Успокойся, дорогая. Все это ни к чему.
– Все равно, – сказала Таппенс, смаргивая слезу. – Я разочаровалась в нашем мистере Картере.
– Он написал нам очень приятное письмо…
– Он ничего не сделал, даже надежды нам не подал!
– Но ведь он сам сейчас не при делах. Как и мы. Он стар. Живет себе в Шотландии и рыбку ловит.
– Нам могли бы позволить сделать хоть что-нибудь для разведки, – тоскливо проговорила Таппенс.
– Возможно, мы не справились бы, – сказал Томми. – Возможно, в нынешние времена нам просто не хватило бы духу.
– Может быть, – сказала Таппенс. – Другие тоже так думают. Но возможно, как ты говоришь, когда доходит до дела… – Она вздохнула: – Хотелось бы, чтобы нам удалось найти хоть какое-то дело. С ума сойдешь от размышлений, когда у тебя столько времени.
