Это первый роман о забавных приключениях детективов-любителей Томми и Таппенс Бересфорд. Действие происходит в начале двадцатых годов прошлого века. Сладкая парочка молодых авантюристов, занявшись поиском загадочного документа, пропавшего после трагической гибели в 1915 году трансатлантического лайнера «Лузитания», оказывается замешана в гигантский международный заговор. Только находчивость «партнеров по преступлению» способна предотвратить новую мировую войну.
Посвящается всем ведущим монотонную жизнь с пожеланиями хоть опосредованно испытать удовольствия и опасности приключения
Было два часа дня 7 мая 1915 года. «Лузитанию»[1] одна за другой поразили две торпеды, и пароход начал быстро погружаться. Матросы поспешно спускали шлюпки. Женщин и детей выстраивали в очередь. Жены и дочери судорожно обнимали мужей и отцов, молодые матери крепко прижимали к груди младенцев. Чуть в стороне стояла совсем еще юная девушка, лет восемнадцати, не больше. Она, казалось, не испытывала страха – ясные серьезные глаза спокойно смотрели в морскую даль.
– Прошу прощения, – раздался рядом с ней мужской голос.
Девушка, вздрогнув, обернулась. Этого мужчину она уже не раз замечала среди пассажиров первого класса. Было в нем нечто таинственное, бередившее ее фантазию. Он заметно сторонился остальных пассажиров. Если к нему обращались, он тут же пресекал все попытки завязать разговор. А еще у него была привычка нервно и подозрительно оглядываться через плечо.
Сейчас он был чрезвычайно взволнован. Его лоб был покрыт капельками пота.
Она не сомневалась, что этот человек способен мужественно встретить смерть, тем не менее он явно находился во власти панического страха.
– Да? – Взгляд ее выражал участие.
Но он смотрел на нее в нерешительности, почти с отчаянием.
– А что поделаешь? – пробормотал он словно самому себе. – Другого выхода нет! – И уже громче отрывисто спросил: – Вы американка?
– Да.
– И патриотка?
Девушка вспыхнула.
– Разве можно спрашивать о таких вещах? Конечно, патриотка.
– Не сердитесь. На карту поставлено слишком много. Я вынужден довериться кому-то. Причем женщине.
– Но почему?
– «Женщины и дети первыми в шлюпки!» Вот почему. – Торопливо оглядевшись по сторонам, мужчина понизил голос. – Я везу документ. Чрезвычайной важности. Он может сыграть решающую роль в судьбе союзных держав. Понимаете? Его необходимо спасти! И у вас на это несравненно больше шансов, чем у меня. Ну что, возьмете?
Девушка молча протянула руку.
– Погодите… Я обязан вас предупредить. Это сопряжено с риском… если меня выследили. Но, по-моему, я ускользнул. Однако, как знать? Если все-таки выследили, вам будет угрожать большая опасность. Хватит у вас духа?
Девушка улыбнулась.
– Хватит. Я горжусь тем, что вы выбрали меня. Ну а потом что мне делать?
– Следите за колонкой объявлений в «Таймс»[2]. Мое будет начинаться с обращения «Попутчица!». Если оно не появится в течение трех дней… Значит, я вышел из игры. Тогда отвезите пакет в американское посольство и отдайте послу в собственные руки. Все ясно?
– Все.
– Тогда приготовьтесь! Пора прощаться. – Он взял ее руку и уже громко произнес: – Прощайте! Желаю удачи!
Ее пальцы сжали клеенчатый пакет, до последнего момента скрытый в его ладони.
«Лузитания» все заметнее кренилась на правый борт. Девушку окликнули, и она спустилась в шлюпку.
– Томми, старый черт!
– Таппенс, старая перечница!
Обмениваясь этими дружескими приветствиями, молодые люди на секунду застопорили движение на выходе из метро на Дувр-стрит. Словечки «старый» и «старая» были не слишком точны – общий возраст этой парочки не достигал и сорока пяти.
– Сто лет тебя не видел! – продолжал молодой человек. – Куда ты летишь? Может, перехватим где-нибудь пару плюшек? А то здесь нам, того и гляди, врежут – перегородили проход. Пошли отсюда!
Девушка кивнула, и они зашагали по Дувр-стрит в сторону Пикадилли[3].
– Так куда мы направимся? – осведомился Томми.
Чуткие уши мисс Пруденс Каули, по некой таинственной причине которую в кругу близких людей звали «Таппенс»[4], не преминули уловить легкую тревогу в его голосе.
– Томми, ты на мели! – безапелляционно заявила она.
– Да ничего подобного! – запротестовал Томми. – Кошелек еле застегивается.
– Врать ты никогда не умел, – сурово изрекла Таппенс. – Разве что сестре Гринбенк, когда ты внушил ей, что тебе назначено пиво для поднятия тонуса, просто врач забыл вписать это в карту. Помнишь?
– Еще бы! – Томми засмеялся. – Матушка Гринбенк шипела точно кошка, когда дело прояснилось. Хотя вообще-то неплохая была старушенция! Госпиталь – наш госпиталь! – тоже, наверное, расформирован?
– Да. – Таппенс вздохнула. – Тебя демобилизовали?
– Два месяца назад.
– А выходное пособие? – осторожно спросила Таппенс.
– Израсходовано.
– Ну, Томми!
– Нет, старушка, не на буйные оргии. Где уж там! Прожиточный минимум нынче, – самый минимальный минимум, – составляет, да будет тебе известно…
– Детка! – перебила его Таппенс. – Относительно прожиточных минимумов мне известно все, и очень хорошо известно… А, вот и «Лайонс»![5] Чур, каждый платит за себя. Идем! – И Таппенс направилась к лестнице на второй этаж.
Зал был полон. Бродя в поисках свободного столика, они невольно слышали обрывки разговоров.
