- Может, подумала, что началось землетрясение, - сокрушалась пожилая женщина, - ведь тут такой шум поднялся, даже стены затряслись... Бедняжка, её же кто-нибудь раздавит. Или съест. Этот ваш половинчатый.
- Господи! Вы смерти моей хотите? - не выдержал Итан.
- Мы хотим? - переспросила Дивьяни.
- Видишь, это всё из-за тебя, - упрекнул Артур Оксану, забираясь на стремянку с рулоном полиэтилена под мышкой и с мотком изоленты в кармане. - Притащила за собой. Поклонника.
- Кто проторчал весь день у Кэти, пусть помалкивает, - подколола Оксана, но лестницу поддержала.
- Молчи, женщина. Ножницы принеси. Я забыл.
- А где тут водятся ножницы? - развела руками Оксана, отпустив лестницу.
- Пойдём, покажу, - выручила София.
- Ну вот, как нужен Ахмад, так его нет, - вздохнул Итан. - Сейчас бы сыграл на дудочке, и Катрина была бы здесь.
Похоже, мироздание его услышало, потому что одновременно явились Ахмад с обезьянкой и Оксана и София с корзинкой для рукоделия, которую почему-то очень осторожно несли на вытянутых руках.
- Она там, - со священным трепетом сообщила русская. - В клубочках затаилась.
- Молодцы. Теперь в гараж несите.
- Я отнесу, - вызвался Ахмад. - А вы пока держите Шаши.
- Смотри: рассыплешь мои клубки - получишь, - напутствовала София, принимая с рук на руки обезьянку.
- Уф, что-то у меня аппетит разыгрался, - обмахивалась краешком сари Дивьяни. - От стресса, наверно. Оксан, что у нас на ужин?
- Чё я-то сразу? Ну вас нафиг, у меня тоже стресс.
- Ну ладно, - сжалилась Мария. - Я сегодня приготовлю. Всё равно она недосаливает.
***
Утро началось в заботах. Дивьяни рассказала, что узнала результаты экспертизы: это действительно кости Виджая, только причину смерти по ним определить нельзя, слишком уж постарались крокодилы и рыбы. Спасённая козой нога тоже ничего ценного не давала.
Ахмад вызвал стекольщиков и собрался пораньше в студию - записывать некролог для Виджая и тянуть прямой эфир. Если на радиостанцию явится следователь, прятаться он не станет, а постарается побольше подслушать.
Мария собрала кости и объедки и пошла кормить затаившегося в иланг-иланге призрака.
Амрита убирала следы вчерашних баталий.
София устроилась по-турецки перед стиральной машиной и отмеряла порции белья. Она выглядела каменно спокойной, но руки у неё слегка дрожали.
Итан с Дивьяни обзванивали знакомых. Окольными путями они выяснили, что у образцового холостяка и трудоголика Виджая были дальние родственники в Маргао, в Южном Гоа. Полиция уже им сообщила. Знакомые обещали проверить всё по своим каналам.
- Ну всё, держись, скоро братва приедет, - прокомментировал Артур.
- Я что-то не понимаю твой настрой, - призналась Оксана. - Люди нас, можно сказать, приютили, восточное гостеприимство, все дела. Теперь у них горе случилось, и ты смываешься?
- Если ты не забыла, нас не приютили, мы сами навязались - и ввязались не в своё дело. Самое вежливое, что мы можем сделать - это тихонечко самоустраниться. Тут счас не до нас.
- Во-первых, нас никто не выгоняет. Во-вторых, самое вежливое, что мы можем сделать - это поддержать и посочувствовать.
- Да, мы с тобой очень разные...
- Это не актуально. Потому что было ясно с самого начала.
- Так, ладно, я в город.
- За сувенирами?
- Да, планирую кое-что купить. Успеть до отъезда.
- Ну удачи.
- Ты обиделась?
- Нет. Я же не против, чтобы ты ехал. Поезжай-поезжай.
- Ну до вечера, - Артур был рад, что Оксана не увязалась за ним. Ему предстоял серьёзный разговор с Каншаной. Девушка не на шутку настроилась уехать за ним в Россию. Когда он спросил, почему она так уверена, что у них всё серьёзно, Кэти незамысловато ответила, что он первый, кто смотрит ей в глаза, а не на грудь. Бедная девушка, слаще морковки ничего не пробовала, подумал Артур и готовил речь, чтобы не слишком больно разбить ей иллюзии.
***
Небо было жемчужно-серым. К вечеру соберётся дождь, определила Оксана. Но пока есть время немного проветриться. Слова Артура насчёт самоустранения всё-таки зацепили её, и она решила дать новым знакомым от неё отдохнуть. Тем более ещё не весь остров исследован.
Ноги привели её в деревню. Кажется, Пьедад. Душа возжаждала чего-то простого и человечного, и Оксана смело шагала к толпе деревянных домишек, крытых банановыми листьями - только окраина. А под мягкой листвой - каменная сердцевина с белоснежной церковью и пёстрыми домами. Белого цвета удостаивались только церкви, это Оксана уже знала. Колокольня печально пела. Что за день-то такой. Сплошные похороны. Похоже, она опять невовремя.
Девушка присела у корней баньянового дерева - так, чтоб оно заслонило её от хижин.
Над крышами курился дым.
Любопытство победило, и Оксана выглянула из укрытия.
Стайка маленьких загорелых женщин вилась вокруг гроба, уложенного прямо на траве. Молоденькая девушка. Не старше Амриты. Но с накрашенным пробором.
