Впрочем, многое зависело от мировосприятия сказителей — далеко не на каждого мог повлиять образ камня, да и «окаменевшие» в Киеве мощи Ильи не всех волновали до такой степени. Как известно, в значительном количестве вариантов Илья благополучно раздает найденный клад сирым и убогим. Точно так же в большинстве вариантов Илья Муромец (один или с товарищами) благополучно справляется с вражеской силой, воскресшей и окрепшей в наказание за похвальбу или кощунство, которые позволили некоторые богатыри. Но вот в варианте, записанном А. Ф. Гильфердингом от знаменитого кижанина Василия Щеголенка (человека весьма и весьма религиозного), финал вышел другой. Поначалу Илья вместе со своим молодым и горячим товарищем Ермаком Тимофеевичем успешно побивает силу Калина-царя (соединение Ильи и Ермака в былинах об отражении татарского нашествия — распространенный мотив, что даже позволяет исследователям объединять эти былины в особый сюжет). И тут вдруг сам Илья Иванович «подумал»:
Естественно, сразу происходит оживление вражеской силы, которая оказывается неодолимой:
Надо отметить, что мотив гибели Ильи (или даже всех богатырей) целиком входит в «круг религиозных сказаний об участии небесного воинства в битвах людей». Да и окаменение «находит себе религиозно-легендарные аналогии».{325} Однако во всех вариантах истории «окаменения» Ильи ощущается влияние сказки, поскольку именно «завершенность сказок» — «одно из характерных проявлений переключения былинных сюжетов в жанровую систему сказки, так как героические былины даже в контаминированном, сводном виде не дают такого завершенного повествования, сказка же всегда стремится досказать историю героя до конца».{326} Все это, в свою очередь, выдает в мотиве кончины Ильи позднее происхождение.{327}
Вторым результатом распространения информации о нетленных мощах Ильи и его святости стало частое отождествление нашего богатыря, которому обыкновенная смерть на роду не писана, с Ильей-пророком — он, как знали в народе, не умер обычной смертью, а был взят на небо живым. Факт канонизации Ильи приводил к смешению двух святых — церкви, возводимые в честь Ильи-пророка, в народном сознании часто связывались с Ильей Муромцем. Так, например, произошло на «родине» богатыря, в Карачарове, где часовня Ильи-пророка служит обозначением места богатырского скока коня Ильи Муромца. Смешение двух персонажей особенно заметно в прозаическом фольклоре. Например, П. Астров в XIX веке обнаружил в Малороссии сказание, в котором Илья богатырь и пророк объединены под именем Илья Великий. По повелению Бога Михаил Архангел и Илья Великий ведут борьбу с чертями. Илья Великий был прежде человеком. В детстве у него отсохли руки и ноги, в отсутствие родителей он почувствовал в себе силу — благодаря выпитой по приказанию явившихся ангелов чашки вина — и встал на ноги. Затем он отправился искать поединщиков, встретил Соловья-разбойника и убил его. Дети Соловья хотели убить Илью, но Бог его спас и взял на небо.{328}
