Уцелевших в бою собрал и привел в Терку единственный оставшийся в живых и на свободе воевода князь Владимир Кольцов-Мосальский. Их появления здесь Илейка не дождался. Весной 1605 года, как раз тогда, когда противостояние русских и войск тарковского шамхала вступало в финальную стадию, он ушел со двора Григория Елагина и отправился в Астрахань. Это событие ознаменовало собой начало нового этапа в жизни бывшего лавочного сидельца, кормового казака, стрельца и, наконец, кабального холопа — он стал преступником, беглым (кабальная зависимость была пожизненной — до смерти или владельца, или зависимого человека). По пути Илейку перехватили мятежные казаки — донская и волжская вольница продолжала именем царевича Дмитрия Ивановича держать Астрахань в окружении. Взять город зимой они не смогли — местный воевода Михайло Сабуров оказался опасным противником. Понеся значительные потери, казаки отошли, но от идеи захвата Астрахани не отказались, продолжая воздействовать на горожан агитацией и подсылая к ним смутьянов, так что воевода по-прежнему считал свое положение весьма неустойчивым. Вот таким казачьим лазутчиком и стал Илейка, хорошо знавший город. Пробравшись в Астрахань, он прожил в ней месяц, изучая обстановку и по мере сил убеждая астраханцев принять сторону «законного царевича». Затем, покинув город, возвратился к волжским казакам — здесь беглому холопу было самое место. Так выполнение деликатного поручения в Астрахани привело к очередному повороту в жизни Илейки — он стал настоящим казаком. Для начала к нему хотели присмотреться, да и сам Илейка должен был изучить порядки и обычаи казаков. Для этого ему, став на положение «чура» (молодого товарища, ученика), предстояло некоторое время состоять при каком-нибудь «старом» казаке. Илейка прибился было к казаку Федьке Нагибе, но тот передал его другому — Наметке. Затем, пристроившись в товарищи к казаку Неустройке, имевшему колоритное прозвище Четыре Здоровья (бывшему холопу Григория Годунова), Илейка со своими новыми товарищами отправился вверх по Волге.
Между тем в политической жизни России произошел очередной поворот: в апреле 1605 года неожиданно скончался царь Борис Федорович, вскоре на сторону царевича Дмитрия Ивановича перешла правительственная армия, семью Годуновых истребили, царевич занял Москву и венчался на царство в июле того же года. Астраханские власти, придерживавшиеся принципа: законный государь тот, что сидит в Москве, признали Дмитрия, за что заслужили его милость. Быстрота, с которой произошли события, поражала. В начале сентября волжские казаки добрались до Плоского острова и здесь остановились, ожидая нового астраханского воеводу князя Ивана Дмитриевича Хворостинина, назначенного царем Дмитрием Ивановичем. Явившись в сопровождении казаков к месту службы, Хворостинин отправил казачьего же голову Афанасия Андреева с каким-то поручением в Терку. С ним туда же поехал и свежеиспеченный казак Илейка Муромец. Здесь он прибился к терским казакам, перейдя в «товарищи» к казаку Булатке Семенову, бывшему холопу князя Василия Черкасского.
Терек у самого устья, близ впадения в Каспий, распадается на множество рукавов. Во время большой воды — в апреле — мае и особенно с июня по август, когда при таянии снегов и ледников с гор идет снеговая вода — они соединялись в одно целое, отчего периодически заливавшееся пространство поймы было все покрыто густыми зарослями камыша. В них и обитали казаки, промышлявшие в основном охотой и рыбной ловлей. Численность казачества, то увеличивавшаяся, то уменьшавшаяся, пополнялась как русскими, так и горцами, принимавшими крещение. Между горцами-мусульманами и русскими часто устанавливались дружеские отношения, кунаки ездили друг к другу в гости. Периодически группы терских казаков уходили на Волгу, а волжские прибивались к терским, что было естественно — ведь именно волжские казаки положили основание казачьим поселениям на Тереке. Разделение между теми и другими было условным (что, кстати, и предопределило легкость, с которой Илейка влился в ряды терцев). Появлялись на Тереке и яицкие казаки, а терские плавали к ним. Были у казаков и свои крепкие городки, позволявшие пересидеть случавшиеся опасные времена. Рядом с ними предпочитали селиться зажиточные семейные люди, жившие слободками. Не брезговали терцы морским и сухопутным разбоем. Для этого в полном распоряжении казаков был большой остров Чечень, позволявший контролировать как значительные участки моря, так и побережье. Островные водоемы также изобиловали рыбой, что позволяло казакам и здесь вполне мирно заниматься ее промыслом. В сравнении с жизнью в Астрахани или Терке образ жизни вольного казака не мог не привлекать. Илейка, казалось, впервые попал в среду, где происхождение не имело никакого значения, а свобода не ограничивалась ничем, кроме несложных правил казачьей жизни, которые беглый холоп вполне разделял. Впрочем, насладиться всеми прелестями обитания на Тереке Илейка Муромец не успел. Жизнь готовила для него да и для всего терского казачества новые сюрпризы.
