«Дискуссия» о фольклоре была спровоцирована постановкой в 1936 году в Камерном театре режиссером А. Я. Таировым скандальной оперы-фарса «Богатыри». Впервые эта опера появилась на сцене Большого театра в 1867 году, где и провалилась. Автором музыки был знаменитый А. П. Бородин, обозначенный в афише как «г-н XX», а первоначальный текст пьесы написал В. А. Крылов. В варианте Крылова действие происходило в неком княжестве Куруханском на Калдык-реке, которым правит князь Густомысл — чрезвычайно глупый человек, полностью подчиненный своей жене княгине Милитрисе. Под стать Густомыслу его богатыри: Аника-воин — мастер отнять последнее; Алеша Попович — специалист по богатыршам и, вообще, по женам и девицам, множество которых он победил своей мужской силой; Кит Китыч, расколотивший бесчисленное количество дверей и зеркал и тем поспособствовавший росту мануфактурного производства; Авось и Небось, без которых ничего на Руси не делается. Ко двору Густомысла прибывает и новый богатырь Фома Беренников, одним махом сто побивахом (имеются в виду мухи и комары, которых Фома истребляет хлопушкой). Интрига строится вокруг похищения иноземным богатырем Соловьем Будимировичем дочери князя Забавы. Богатыри собираются отправиться в погоню за похитителем, но тут на княжество Куруханское обрушивается новая напасть — к столице Густомысла подходит женская рать под предводительством богатырши Амельфы Змеевны. Между Амельфой и Фомой происходит поединок. Труся, противники закрывают глаза и долго приближаются друг к другу. В результате горе-богатырь случайно побеждает богатыршу, сорвав с головы Амельфы волшебный венец, в котором заключена ее сила. Прятавшийся во время боя Густомысл вновь выходит на первый план, тут же с извинениями появляются сваты от Соловья Будимировича. Далее следует сцена пира — празднуется двойная свадьба Соловья с Забавой и Фомы с Амельфой. В финале персонажи кидаются в пляс, распевая: «Наше царство Куруханско всему свету голова». Бородин и Крылов стремились, в пику начинавшемуся тогда первому былинному буму, развеселить публику пародией на пафосную оперу А. Серова «Рогнеда» и прочие поделки такого рода. Успеха эта попытка не имела — зрители не поняли юмора, и второе представление «Богатырей» не состоялось. Бородин до конца своих дней скрывал авторство провальной вещи.
Таирову понравилась музыка, и в 1934 году он предложил поэту-большевику Демьяну Бедному написать новый текст. Вариант Крылова показался тому чушью, и красный баснописец решил для начала сделать образы оперы узнаваемыми. Прежде всего, князем и княгиней, вместо ничего не значащих для широкой публики Густомысла и Милитрисы, стали Владимир и Рогнеда, которых Демьян окарикатурил до крайности. Князь Владимир представлен в пьесе круглым дураком и алкоголиком («пьян без протрезвленья»). Хор поет о нем:
Княгиня Рогнеда по ходу действия «зарится» на всех встречных мужчин и «похотливо ржет». Всякого, кто «попросит», она готова «ублаготворить», и с ней «не то что богатырь, а богатырский стан управится едва ли». Владимира окружают соответствующие ему богатыри — Аника-воин, Олеша Чудило (про него известно, что «все красотки, все молодки любят Лёшу до сухотки»), Кит Купило (который грабит «смело и умело»), Авось и Небось. Они по ходу действия постоянно опохмеляются, а еще сморкаются, скребут затылки, поясницы, под мышками и приводят в порядок лапти. Хор на сцене распевает про богатырей:
На вопрос Владимира, обращенный к старшему богатырю Анике-воину: побьют ли они супротивника, тот отвечает, что может быть, и побьют, а ежели нет, то побьют их, но это не страшно: «Побьют-побьют, а как бить устанут, сами отстанут». Владимир может быть спокоен. Не разочаровывает его и «купецкий сын» Купило. У него Владимир интересуется: не продаст ли богатырь, «ежели что», отечества? Тот успокаивает: «Мало дают». Косноязычный Владимир согласен с Купилой: «Вот именно… Я тоже говорю… Дали бы больше, я бы сам… это самое…» В момент опасности богатыри норовят как можно «глубже забраться в кусты».
Первые три картины пьесы Демьяна Бедного посвящены описанию выхода Владимира и богатырей из запоя. Обнаружив на себе нательные кресты, пропойцы с трудом вспоминают, как Владимир с греком Анастасом сколько-то дней «валандался, винища сколько греческого вылакал» и «спьяну смуту какую в народе сделал» — сам пьяный вместе с пьяными богатырями принялся «в воду, не раздевшись, кидаться — народ по улицам ловить и в воду загонять старого и малого», многих потопил и заставил за Днепр в леса бежать. Так произошло Крещение Руси.
