Спустя какое-то время появляется владелец шатра — русский богатырь Дунай Иванович, видит всё разоренным, сгоряча решает убить спящего Добрыню Никитича, но сдерживается — убить спящего бесчестно. Он будит Добрыню, между богатырями начинается поединок, который прерывается подоспевшим Ильей Муромцем. Илья, которому Алеша Попович доложил об услышанных им звуках боя, поехал посмотреть, что происходит:
Илья хватает Добрыню и Дуная «в охабоцьку» и начинает спрашивать, в чем заключается конфликт. С горечью начал Дунай «высказывать»:
За эту свою службу на чужбине и получил Дунай «посудушку хрустальнюю», «вёдра с зеленым вином», «бадьи с мёдом сладким», «столы белодубовыя» и нерусский шатер — «чернобархатной». По дороге на Русь остановился отдохнуть, отлучился на охоту, вернулся, а тут… Илья Дуная не то чтобы не слышит, он попросту не понимает сути переживаний испортившегося на чужбине богатыря. Перечень убытков Илью не интересует, у него иная шкала ценностей, он примиряет противников, зажатых им «в охабоцьку», словами:
В общем, оба молодцы с точки зрения этики русских богатырей! Так история поединка Добрыни и Дуная излагается в варианте, записанном Н. Е. Ончуковым в апреле 1902 года в селе Замежном Усть-Цилемской волости (на реке Пижме) от Анкудина Осташова (78 лет).{93} А спустя несколько десятилетий, в июле 1929 года, А. М. Астахова записала в селе Усть-Цильма (там же, на Печоре) от Дмитрия Дуркина (83 года) другой вариант этого сюжета.{94} Здесь Добрыня, наевшись-напившись, поехал было в Киев-град, но Дунай настиг его и начал предъявлять претензии: что это за невежа, нанес убытки, не спросив «ни дедины, и ни вотчины, и не хозеина». О поединке речи не идет — поживший в заморских странах Дунай переводит дело в юридическую плоскость, он, по прибытии в столицу, обращается к Владимиру. Богатыри зашли к князю, а там сидит старый казак Илья Муромец. Он встречает конфликтующих благодушным вопросом: «Откуда взелись да таки молоццы?» Начинаются взаимные жалобы. Зачем все съел и выпил? Зачем оставлял шатер с угрозой? И в этом варианте Илья далек от проблем Дуная. Он принимает решение:
Завершается былина всеобъясняющим и всепримиряющим сообщением: «У князя пир идёт уж трое суточки». В общем, не до судов ему, пошли праздновать!
В варианте из мезенского собрания А. Д. Григорьева, записанном в 1901 году от 35-летнего Артемия Петрова в деревне Долгая Гора Дорогорской волости, Дунай все-таки добирается до князя. Результат оказывается плачевным:
