А между тем ситуация в Киеве начинает выходить из-под контроля князя — некий Василий Пьяница взбежал «на башню на стрельную», навел посредством «трубок немецких» на царя Калина «свой тугой лук разрывчатой» и пустил «калену стрелу переную». В Калина-царя он не попал, зато угодила стрела в правый глаз зятю царскому Сартаку. Как видно, Сартак был пожиже Соловья-разбойника — стрела «ушибла его до смерти». Калин требует выдать виноватого, и в этот напряженный момент — о чудо:
Илья входит в «гридню во светлую», Владимир подает ему «ерлыки скорописчаты», Илья их читает. Этот вариант сюжета о татарском нашествии из сборника Кирши Данилова блестяще передает типажи — нерешительный, испуганный князь видит в богатыре последнюю свою надежду.{105} Князь просит Илью помочь ему «думушку подумати»:
Илья спокоен, он укрепляет князя:
Дипломатические порядки богатырь тоже знает. По его требованию Владимир насыпает три мисы — чиста серебра, красна золота и скатна жемчуга. Илья берет дело в свои руки, растерявшемуся Владимиру отводится жалкая роль — богатырь предлагает ему нарядиться поваром, замараться «сажею котельною» и поехать с Муромцем к Калину на переговоры. «Татарин-дурак» (тот же посол, приехавший теперь требовать выдачи Васьки Пьяницы) ведет их прямо в татарский лагерь. Илья вручает царю подарки и просит дать русским три дня сроку:
Калин-царь Илью как бы и не слышит — требует выдать убийцу Сартака. Илья начинает потихоньку выходить из себя, но все-таки продолжает предлагать подарки и умиротворять врага: «Где нам искать такого человека и вам отдать?» В конце концов Калин принимает казну, но отсрочки не дает — даже три часа. Илья срывается, называет Калина-царя «собакой» и «проклятым», грозит, что если татары от Киева не отойдут, живыми им не быть. Калин взбешен, он велит связать Илье «руки белые» «чембурами шелковыми». (Где в этот момент переодетый поваром Владимир?! Молчит былина!) Илья то ли продолжает себя взвинчивать, то ли до конца придерживается миролюбивой политики — учитывая то, что вот-вот должно произойти, дальнейший диалог с Калином кажется начисто лишенным смысла. Богатырь опять обзывает Калина и требует отойти от Киева. Калин вне себя, он плюет Илье «во ясны очи»:
Всё, чаша терпения Ильи переполнена. Он раздирает путы — эх, не добраться ему до коня и палицы, но есть и другое привычное орудие — татарин. Илья хватает татарского посла за ноги и начинает им помахивать:
Илья хватает Калина-царя и, приговаривая, что царей «не бьют, не казнят и не вешают», делает прямо — противоположное гнет Калина «корчагой», вздымает «выше головы своей» и бьет «о горюч камень» так, что расшибает неприятеля «в крохи». Бегство татар продолжается:
