Скука и тишина окутывают меня все больше. Может быть, стоит попытаться выйти через лес на трассу и словить попутку или дойти пешком до какой-нибудь деревни? Я не смогу находиться в этой глуши. Нет. Не после того, как услышала его так называемые правила. Я никому не подчинялась раньше и не планирую начинать. Интересно, Максим Викторович знает, что один из его людей похитил меня и держит пленницей здесь?
За завтраком, — кстати, кто есть на завтрак тушенку? — он рассказал мне о своих правилах.
Во-первых, моя жизнь, какой я ее знала, закончилась. Так он и сказал. Слово в слово.
Во-вторых, мы не покинем эту хижину, пока мое поведение не изменится. И, в-третьих, никакой выпивки, сигарет или наркотиков в его доме.
На что я ему ответила, что я не алкоголик, и не наркоманка.
«Я знаю, но ты движешься в этом направлении. И вообще, мой дом — мои правила», был его ответ.
Со стоном откидываюсь на кровать и перед моим мысленным взором встает картина, как Илья методично запихивал в свой устанавливающий правила рот тушенку с гречневой кашей. Я вспоминаю, как двигались его губы. Как он прикрывал от наслаждения глаза, как будто эта еда была так же хороша как секс. Как от него веяло спокойствием, пока его добрые глаза изучали меня из-под волнистой пряди, упавшей на его лоб.
Надо признать, вчера я порядком испугалась, увидев обычно уравновешенного компьютерного ботаника в гневе. Сегодня, к счастью, он снова был самим собой.
Мне вспомнился наш разговор за завтраком. Сегодняшний спокойный Илья на мой вопрос, как долго он собирается меня здесь держать, совершенно непринужденным и доброжелательным тоном ответил: — Столько, сколько понадобиться, чтобы ты очистилась.
— От чего?
— Алкоголь. Травка. Привычка ходить по злачным местам и цеплять там отморозков.
— Я только что сказала, я не алкоголичка! — закричала я, ударив по столу кулаком. — Нет ничего плохого в том, чтобы немного повеселиться. Тебе стоит попробовать!
— Не нужно на меня кричать. Будешь так себя вести, получишь такое же отношение в ответ. Это я тебе обещаю. А я всегда держу свои обещания.
— Ты ничего мне не сделаешь! Ты скучный! Твоя жизнь скучная!
— Зато в ней нет такого беспорядка, как в твоей!
— Ты ничего не знаешь о моей жизни! — мой тон становился все агрессивнее. — Ты ни хрена обо мне не знаешь!
— Я знаю больше, чем ты думаешь, Ника.
Мое сердце бешено заколотилось, когда он сказал это. Что, по его мнению, он знает? Никто не может этого знать. Никто.
— Ты пьешь, чтобы притупить боль, Ника, — продолжил он ровным голосом. — Но для твоего саморазрушительного поведения нет никаких серьезных причин.
— Ты думаешь у меня нет веской причины? — он действительно так думал, или просто провоцировал меня, чтобы я ему рассказала?
В ответ он задумчиво посмотрел на меня.
— От того, что ты делаешь, лучше не станет. Тебе становится только хуже. У тебя есть близкие, которые любят тебя и заботятся о тебе. С гибелью отца и с проблемами твоей матери тебе было непросто. Но ты была не одна. Максим из кожи вон лез, чтобы у тебя было счастливое детство. Если есть что-то еще, о чем они не знают, поделись этим. Доверься своим близким вместо того, чтобы губить свою жизнь.
— Я хочу домой.
— Куда именно? В обшарпанную комнату общаги к соседке, которой наносят визиты сомнительные типы? Она — плохая компания для тебя.
— Откуда ты знаешь, кто моя соседка?
— Потому что это моя работа. Собирать информацию. Ты — моя работа! Вместо того чтобы использовать свои профессиональные знания, я вытаскиваю тебя из грязных баров в худших районах города, — несмотря на смысл слов, его тон по-прежнему оставался ровным в противоположность моей немного истеричной интонации. — Я говорил Никите много раз, что с меня хватит. И говорю тебе, это был последний раз, когда я это делал. Если после пребывания здесь твое поведение не изменится, я лучше уволюсь, чем буду и дальше смотреть на то, как ты себя ведешь. Это оскорбляет мой интеллект и мои навыки. Так что подумай, захочешь ли ты встретиться лицом к лицу с разъяренным Максимом, когда он узнает, что из-за тебя лишился одного из своих людей.
— Не захочу, — однозначно нет. Это же Максим, в прошлом Макс Ворон. И этим все сказано.
— Я так и думал, — произнес он довольным тоном и принялся убирать тарелки со стола.
Илья не шутит. Теперь это совершенно очевидно. Ведь раньше он просто вытаскивал меня из очередного бара или вечеринки и отвозил домой. Но в этот раз все закончилось по-другому. Теперь я сижу одна в его странной хижине посреди леса, одетая в его футболку и боксеры, лишенная своего телефона, интернета, телевизора и выпивки. Черт!
