Подняв тонкую ткань футболки к лицу, вдыхаю его запах. И почему мои соски предательски твердеют от этого? Теперь перед моими глазами проносятся обрывки вчерашней ночи. То, как я рухнула от усталости, большое моральной, чем физической, на пол. Боль стала такой невыносимой, что я не смогла самостоятельно принять душ. Я стояла и смотрела на льющуюся воду, и мое тело стало вдруг таким тяжелым. Темнота начала сгущаться вокруг меня, вырываться на поверхность. Я пыталась убежать от этой тьмы, но ничего не получается. Вот почему я хожу по клубам и барам.
Мне никогда не освободиться от этого. От страха, что все может повториться. Я устала пытаться. Так устала.
Потом пришел Илья и помог мне. Его руки касались меня повсюду. Включая интимные места. Он мыл меня даже там, где должен прикасаться только любовник. Однако в его движениях не было ни капли сексуального подтекста. Казалось, он был безучастен, действуя целенаправленно и сосредоточенно, просто выполняя свое задание.
Я помню, что Илья был также обнажен, пока мыл меня. К моему сожалению, я не разглядела его и не помню, как он выглядел. Могу только догадываться, что это было завораживающее зрелище.
По крайней мере в плотно обтягивающей его твердые мускулы футболке он выглядит потрясающе. Жаль, что чаще всего на нем надета джинсовая куртка, скрывающая фигуру. Нельзя сказать, что он накаченный и крупный. Но рельефность его тела видна даже, когда он в одежде. Он напоминает мне статую Давида Микеланджело.
К сожалению, я никогда не увижу его голым.
Мои мысли возвращаются к обдумыванию плана, как мне выбраться отсюда. Я знаю, что Илья отследил меня по мобильному телефону, который до си пор не вернул мне. Что ж, это к лучшему. Когда я сбегу, он не сможет выследить меня вновь.
Этот красивый мужчина с теплым взглядом, шелковистыми темными кудрями и идеальным, предполагаю, что это так, торсом, не будет указывать мне, как жить.
Илья
Закупив в поселке продукты, я решаю позвонить лучшему другу. Мне нужно больше информации про Нику. Возможно, я что-то упустил.
— Матвей. Может быть, есть что-то еще, чего я не знаю? Про родителей Ники? Про их прошлое? Я слышал, как София с Юлей обсуждали, что пару лет назад отчим Ники избил ее мать, и с тех пор никто его не видел. Он уехал. Ника тогда все еще училась в Москве и вернулась, не окончив учебу, для того, чтобы ухаживать за мамой. Это так?
— Он действительно ее избил и уехал. Официальная версия такова. Но есть и другая.
— Почему я не в курсе?
— Потому что об этом лучше не говорить лишний раз вслух. Он на самом деле не уехал. Нам пришлось сделать с ним то, что мы сделали с Маратом на том заброшенном конезаводе. И Макс запретил об этом упоминать. Это случилось еще до того, как я привел тебя к «Беркутам», друг. Никто не скрывал этого от тебя намеренно.
— Но ты же знаешь, что босс поручил мне следить за Никой! Надо было рассказать!
— Когда ты стал частью команды, просто не было случая упомянуть об этом. И я не думал, что эта информация имеет значение. Ника ничего не знает про это. Она лишь знает, что отчим избил мать и покинул город, опасаясь гнева Максима. О том, что случилось на самом деле в ту ночь в их доме, никто не знает кроме Макса, Никиты и меня. И Давида.
— Так что все же произошло той ночью?
— Ээ, не уверен, что стоит говорить об этом по телефону.
— Я же объяснял, что поставил на все наши телефоны программу шифрования, — заверяю его. — Можешь спокойно говорить. Ты сказал, он закончил так же как Марат. Вы убили его? Потом избавились от придурка? Он познакомился с твоим растворителем для твердых и мягких тканей?
— Не со всем так. Оказалось, что он поднимал на Яну руку неоднократно с тех пор, как Ника уехала в Москву. Но она никому не говорила об этом.
— Черт. Женщины! Почему она не сказала Максу?
— Мне никогда их не понять, — в его голосе слышна печальная усмешка. — Со временем его пощечины и пинки превратились в настоящие побои. В ту ночь он совершенно озверел, сломал ей несколько ребер. Ей удалось доползти до кухни и схватить нож. Когда мы с Никитой и Максом приехали после ее звонка, ее квартира выглядела как настоящая бойня. Сказать, что мы были в шоке, ничего не сказать. Яна была сильно избита, вся в своей и его крови. Рядом лежал ее бездыханный муж. Весь пол на кухне был залит кровью. Она, защищаясь, нанесла ему около двадцати ударов ножом в шею и грудь.
— Вот черт! Что было дальше? — я потираю виски в напряжении.
— Максим быстро оценил ситуацию. Никто бы не поверил, что это была самозащита. Двадцать ударов, сам понимаешь. Был большой шанс, что ее бы осудили и посадили. Он уважаемый профессор без единого пятна на репутации. Она бывшая наркоманка, у которой первый муж в девяностые годы являлся членом банды Макса Ворона и погиб при странных обстоятельствах. Так что босс приказал нам избавиться от тела. Позже мы почистили весь дом от любых следов ДНК этого ублюдка и обставили все так, что он уехал из города.
— Возможно ли такое, что мать Ники рассказала ей об этом?
