Да, фотографии из военной академии, младшие курсы, потому что потом дорожки Дитера Илиас и Матиаса Арнассона разошлись – один в безопасность, другой в летное. На этой фотографии отец младше, чем Аристин сейчас, в пятнистом камуфляже, смеется. Этой фотографии Аристин не видел ни разу, да они почти все незнакомы ему, юношеские фотографии отца. Матиаса легко узнать, даже тогда. И часто они вместе с отцом и еще какими-то мужчинами, он узнал только кого-то из Финнгейр, ну их узнать несложно, по белым косам.
- Это учения, – комментировал Матиас, – еще на первом году стрелять учились, заново, после школы.
Три фотоальбома. Аристин с нескрываемым сожалением закрыл уже два. Последний – самый тонкий.
- Тут же разное, – словно прочитал его мысли Матиас. – Тебе еще налить?
Аристин улыбнулся, помотал головой.
Он смотрел на первую фотографию в этом альбоме и не понимал ничего. Мама, такая юная и красивая, такой он ее не помнил, чтобы она была похожа на обычную девчонку, а тут – волосы не заплетены и она обнимает мужчину, не отца. Не Дитера Ингера Илиас, а Матиаса Арнассона.
- Да, все так. Здесь твоей матери восемнадцать, мне двадцать. С твоим отцом мы ровесники, одногодки. Против Дитера я не боец был. Твой отец действительно достоин Уны больше, чем я, и она сделала правильный выбор.
Аристин все равно смотрел на него не понимающе. Кто бы мог подумать, что он станет рассказывать об этом сыну Дитера? Очень похож на Уну и на Дитера. Лицо нежнее, чем у Дитера, в Уну красотой, но характер и стать Илиас.
- Как тебе рассказать? Я познакомился с красивой девушкой, а она стала женой моего друга. Вот и все. Я потерял девушку, но сохранил друга.
Аристин все равно не мог ничего сказать. Он не знал, действительно не знал, что тут можно сказать. Не ревнует, не сердится, просто такая взрослая тайна, о которой он узнал. Он родился, когда отцу было двадцать два.
- Просто никогда не думал, что узнаю такие тайны, – улыбнулся Аристин. – Мама тут очень красивая, я раньше не видел таких фотографий. Асберг предпочитали с нами не связываться, там тоже были какие-то сложности, с безопасностью и родственниками.
- Да, Дитер говорил, это едва не стоило ему карьеры, когда двоюродный брат жены оказался чересчур нечистоплотным в делах. Кстати, из-за этого и от Ингера уехали. Ты тоже не знал?
- Нет, – Аристин помотал головой. – А теперь, наверное и выпить можно. Вот этого я не знал, я слышал, что мы купили другой дом из-за того, что у отца была аллергия на бабушкиных кошек. Я еще тогда удивился, она же их всю жизнь держала.
Матиас рассмеялся, подавая ему бокал с вином.
- Вот про кошек версию я еще не слышал. Кстати, у моей сеструхи был кот от вашей породы. Здоровенная зверюга. Я видел фотографию в журнале, тебе Эрлинг похожего подарил. Красивый.
- Церри, – назвал Аристин. – Ему уже год. Не знаю, как Эвер угадал.
- Я тебе может глупость скажу, но такие люди, как твой Эвер, они не угадывают, они знают. Я даже не сомневаюсь, что раз он тебя сюда отпустил, то всю мою биографию уже прочитал и данные по квартире получил. Серьезный мужик.
- И вот, что, я тебе сделаю копии всех фотографий. Надо чтобы и у тебя были, – Матиас и Аристин прощались. Уже вечер, пора и домой ехать. Жена Матиаса вышла его провожать и на этот раз льда в ее глазах не было.
- Благодарю вас! – поклонился ей по-даленски Аристин. – Вы бы знали, как я тосковал по такой еде, а вы так замечательно готовите! Спасибо вам большое!
- Приезжайте еще, – теперь смутилась даленка, – раз понравилось.
- Да куда он денется, конечно приедет, – ответил за него Матиас. – Пойдем, провожу тебя. Ты свой пакет забрал?
Да как же он забудет его?
- Возьми, – Матиас протянул ему две фотографии, отец в военной форме и мамина фотография, где она одна, еще юная и не замужем, – сестрам покажешь.
Последнее время Аристин неузнаваем. Эвер не стал спрашивать, как было в гостях – по лицу мальчишки и так все видно. Получил очередное откровение от родичей и привет из прошлого. Это беспокоило больше всего – сколько можно душу травить самому себе? Кончилось все, сгорело, страшное горе, которое Аристин никак не выпьет и не переживет. И сейчас, немного страшное, застывшее лицо. Эвер ждал его в гостиной, смотрел какой-то фильм, названия которого не знал и юноша сам, первый, поцеловал его, вернувшись. От прохладных любимых губ пахло вином и мятой.
- Пойдем, – Аристин потянул его за руку, – я один не могу.
- Да одному и не надо, – не понял сначала Эвер, потом спохватился. – Куда?
- Ну ко мне, наверное. Мне, вот, Матиас отдал, – юноша протянул Эверу черный сверток. – Я один боюсь открывать. Не хочу один.
Документы отца и карточка? Да, лучше одного не оставлять наедине со страхом.
- Пошли, – Эвер серьезен, взял Аристина за руку, чуть сжав тому пальцы, – пойдем, родной.
Руки дрожали, когда он канцелярским ножом вскрывал пакет. Аккуратно подрезал пленку, чтобы не повредить бумаг, но перестраховался – в пакете была небольшая жестяная коробка. Когда-то в ней было печенье, которое может Аристин и съел.
