Надо было родиться на три года раньше, чтобы уже быть на старших курсах военной Академии, работать у отца. Они бы и погибли вместе, но и забрали бы с собой больше. Каждая подпись отца на приказе о расстреле была именно на своем месте, все правильно, он и дед все правильно делали. Мало только. Всех этих сволочей, что убили их, что разрушили Дален, что сломали весь мир, построенный пятисотлетним трудом Десятки, всех их расстрелять к чертовой матери! Жаль только, что вместо них всего лишь картонные мишени. Аристин почти не промахивался и, наверное, не промахнулся бы ни по этому проклятому послу, ни по сраному президенту свободной республики Хокдален.
- Шестой магазин пошел, Аристин… – Дагмэр все-таки решился напомнить ему о времени, значит расстреляно более пятидесяти патронов. Немало. – Может домой?
Домой так домой. Ничуть легче не стало, все так же давили на сердце мысли и сомнения.
- Я слышал отчет Рагнара о поездке в банк, – не стал откладывать разговор в долгий ящик Эвер, сразу после ужина и заговорил. За ужином не стал – незачем портить еду, – так что ты думаешь?
Они уже перебрались в большую комнату наверху, оба не любили засиживаться в столовой допоздна, до сна находились дела у всех: Эвер рассматривал привезенные из офиса документы, а Аристин читал учебники или дрессировал Церри, точнее испытывал кота на упрямство.
- Я не знаю, – честно признался Аристин, – там почти миллион. Я даже понять ничего не могу. Не было, и вот он есть. А если бы мы замерзли еще тогда, на метеостанции? Он бы так и лежал? Матиас ведь и думал, что мы погибли. И даже пакет не открыл от отца.
- Значит, если бы прошел срок востребования, ваши деньги достались бы государству и банку, вот и все. Хотя, если бы там думали головой и сидели нормальные менеджеры, они через внутреннюю безопасность разыскали бы вас раньше, засранцы. Еще тогда, когда ты только-только стал известен. Я сомневаюсь, что такая клиентская фамилия осталась незамеченной. Я думаю, что тебе стоит запросить объяснения.
- Но наверно они не обязаны же это делать… Разыскивать. И зачем им это? Ну забрал бы я деньги и они потеряли бы клиента.
- Ты бы стал проводить операции по счету – это дополнительные деньги. Да еще бы тебе сели на уши с инвестициями в ценные бумаги и прочим дерьмом. Поэтому, так дела не делаются, Аристин.
- Я не хочу ничего выяснять, – устало вздохнул Аристин, встал у окна, одно из любимых мест, невежливо, но ему так проще разговаривать. За окном улица, машины, деревья. – Я просто спросил, что мне делать с деньгами.
- Это твои деньги, тебе решать в первую очередь. Я бы посоветовал оставить как есть. Пусть пока лежат, ну можешь действительно их инвестировать во что-то, даже в Синто. Проверь только право проведения всех операций.
Аристин волнуется, это видно. Готов защищаться, спрятался у любимого окна. Значит, они думают об одном и том же. Только по-разному. Эвер поймал себя еще на одном наблюдении, Аристин предпочитает разговаривать о серьезных вещах стоя, причем стоя на отдалении от собеседника, может отвернуться, может смотреть в глаза, но всегда стоит, а ему удобнее сидеть, как «большому боссу», причем сидеть так, чтобы собеседнику было неуютно и неловко. Вот и сейчас так же, Ари сейчас даже силой не усадить в кресло рядом.
- Это не мои деньги, это деньги Илиас, Марты и Анники. Отец оставил их в расчете на маму, меня и сестер, я не вправе распоряжаться ими в одиночку.
- По-моему, обязанностей главы рода с тебя никто не снимал, если я помню, и твои сестры, в любом случае, ценят деньги не как ты, – усмехнулся Эвер. – Главное решение за тобой. Сейчас не вижу никаких оснований для скорого решения, пусть лежат, копятся. Или ты хочешь на что-то их потратить?
- Да, – Аристин обернулся от окна так резко, что даже задел шторы, – но я надеюсь, что ты поймешь меня правильно. Я хочу отдать часть тебе, потому что надо, потому что в любом случае то, что я вешаю на тебя свою семью, нехорошо и неверно.
И почему ты думал, что он пощадит тебя? Наивность непростительная для пятого десятка лет. Это же Аристин Илиас, с его наследственными честностью и совестью, которые селекционировались веками, и которые ценили, доверив безопасность страны.
Что он такого сказал, чтобы повисла мертвая тишина? Эвер смотрит на него, и куда деваться от этого взгляда? Он же хочет как лучше, убрать последнее препятствие, что сковывает и ограничивает все, что происходит между ними, снять эту душащую петлю с горла. Но почему Эвер так странно молчит?
Иногда Аристина хочется ударить, вот как сейчас, не нападая, а защищаясь. Но нельзя даже и думать о таком, потому что не простит ни он, ни ты. Это красивое, идеальное лицо безупречного принца, непроницаемые карие глаза и нервы – слишком крепко сжаты губы.
