Саша Натчук, мой будущий папа, не любил рассказывать о войне. Но эти первые страшные бои, в которых ему пришлось участвовать, видимо, произвели на него настолько сильное впечатление, что об этих боях под Медынью и Юхновом он вспоминал нередко. В частности, отец рассказывал, что Георгий Константинович Жуков в один из этих страшных дней заезжал в расположение их части. Он быстро промчался по позициям, дал «разгон» кому-то из начальства, оставил распоряжения, сел в машину и полетел куда-то дальше вдоль линии фронта. Молодые солдатики, среди которых был и Саша Натчук, первый раз в жизни видели вблизи боевого генерала, да еще самого командующего фронтом Жукова! Их, видимо, восхитил его образ – быстрота, решительность, уверенность в правильности своих решений и, в конечном счете, в победе над врагом! Так или иначе, с тех пор отец сохранил самое глубокое уважение к легендарному маршалу, следил за его послевоенной судьбой, с огромным интересом читал его мемуары.
В ноябре 1941 года фронтовые позиции засыпал густой снег. Наступила настоящая холодная зима. Бойцам выдали зимнюю форму, но в полевых условиях временами все равно было холодно. Солдаты научились использовать любую, малейшую возможность сохранить тепло. Например, у зимних шапок обязательно опускали «уши» и завязывали их тесемками под подбородком. Однажды два молодых бойца, Саша Натчук и Саша Артамонов, бежали с каким-то поручением по опушке леса, по глубокому белому снегу, и ничто не предвещало беды. Вдруг с другого конца поля по ним ударила пулеметная очередь. Ребята упали в снег. Вражескому пулеметчику тут же ответили пулеметной очередью со стороны наших позиций. Стрельба прекратилась. Саша Натчук окликнул друга, тот не отозвался. Саша пополз к нему, понял, что друг ранен, увидел, что из-под его шапки течет кровь. Саша быстро развязал шапку, шапка сползла, и оказалось, что мозг Саши Артамонова – весь в шапке. Так папа потерял лучшего друга своей юности.
Страшный, черный 1941 год подошел к концу. Зимой 1942 года советские войска ценой невероятных усилий и огромных жертв оттеснили немцев от границ Москвы. В январе 1942 года девятнадцатилетний Саша Натчук получил первое серьезное ранение. Там же, под Калугой, в районе города Медынь, он был ранен в бедро. Не знаю, как квалифицировалось это ранение, но рана была очень большой и, видимо, глубокой. До конца жизни отцу напоминали об этом ранении коричневые бугристые шрамы, покрывающие всю поверхность бедра. Кроме того, все осколки из раны удалить не удалось, они остались в его теле навсегда.
Сашу вместе с другими ранеными долго везли до полевого госпиталя на телеге. Когда в госпитале санитарки начали «распаковывать» его раненую ногу, срезали с него остатки ватных штанов, он очень просил их аккуратно снять и сохранить шерстяные носки, которые были на его ногах в момент ранения. Дело в том, что за несколько дней до этого к ним в часть привезли новогодние подарки для солдат. Подарки фронтовикам готовили своими руками женщины и девушки по всей стране. Кто-то из бойцов получил вышитый кисет для табака, кто-то – еще какую-то милую безделушку. Молодому солдатику Саше достались замечательные шерстяные носки. Он был чрезвычайно этому рад, сразу надел теплые носки и надеялся, что они ему будут служить долго. А тут – бац, ранение, госпиталь, ватные штаны все в крови… Саша все время думал: что теперь будет с новыми носками? Служащие госпиталя посмеялись и сказали, что все вещи, снятые с его ног, как и положено по правилам, будут сожжены, потому что в ватных штанах, в белье уже завелась опасная «фауна». Ну, уж если он очень просит, то один носок они могут постараться ему сохранить. Саша видел, что в его ране уже копошатся черви, и понимал, что разговор об одном носке – это просто горькая солдатская шутка, но все равно очень расстроился и горевал по утраченным носкам все время, пока был в госпитале. Вот была же удача – теплые носки! Но счастье длилось так недолго…
Из полевого госпиталя Сашу вместе с другими ранеными бойцами доставили в Москву, в большой сортировочный госпиталь, который располагался на Плющихе, в том самом здании, где сейчас находится военная академия им. М.В.Фрунзе. Из московского госпиталя раненых, которым требовалось длительное лечение, большими партиями, организованно, отправляли в другие медицинские учреждения, расположенные в восточных районах страны – в Свердловск, Пермь, Новосибирск. Саше сообщили, что в скором времени его отправят на долечивание в Новосибирск, никакие возражения, разумеется, не принимались.
