«Илюшка смеется» и другие комедии полностью

Усадьба Бойко. Слева крыльцо и часть жилого дома. На перилах крыльца выставленные для просушки, перевернутые вверх дном кувшины-глечики. Справа ореховое дерево, под ним стол и стулья, на столе радиоприемник. В центре, в глубине, хозяйственные пристройки. Поет петух, похрюкивают свиньи, мелодично мычит корова.

Д у н я (где-то в глубине сцены).

Входит  А в д е е в а  с каким-то свертком в руках.

А в д е е в а. Авдотья Дмитриевна! Ау! Где ты? (Подходит к радиоприемнику, включает его.)

Д у н я. Кто там с приемником балуется?

А в д е е в а (выключает радиоприемник). Я, Авдеева.

Д у н я. Татьяна Павловна?.. Ты к Ванечке? Нету его.

А в д е е в а. К Дунечке я, а не к Ванечке — к тебе.

Д у н я. Ко мне?! Зачем это я тебе понадобилась?

А в д е е в а. Выйди и узнаешь.

Д у н я. Не могу я сейчас. С Мынькой я…

А в д е е в а. Подумаешь, важность! Оторвись на минутку.

Д у н я. Не могу. Может, эта минутка как раз все и решает.

А в д е е в а. Что — все? Что ты там делаешь со своей Мынькой?

Д у н я. Сейчас, Татьяна Павловна. Подожди немножко. Уже совсем немножко осталось…

А в д е е в а. Ладно, жду… (Кладет сверток на стол, садится, ждет.)

Входит  Д у н я  с эмалированным ведром-цибарой в руках.

Д у н я. Ура! Есть рекорд! Ура!

А в д е е в а. Какой рекорд? О чем ты?

Д у н я (ставит ведро на стол). Вот!.. Ты говорила, что у вас на ферме ваши лучшие доярки от коров-рекордисток по двадцать литров молока в сутки надаивают. А я свою Мыньку до двадцати одного раздоила!

А в д е е в а. Вот это да! Молодец, Авдотья Дмитриевна. В областную газету бы про тебя написать, как про твоего Ванечку.

Д у н я (радостно). В газету?!

А в д е е в а. Да только не напечатают.

Д у н я (разочарованно). Почему не напечатают?

А в д е е в а. Домашний рекорд… Вот если бы ты его у нас на ферме установила — другое дело. И в газете бы про тебя напечатали, и в Москву бы на выставку послали, и орден не орден, а медаль «За трудовое отличие» дали… Ну да не будем об этом. Как-то нехорошо, неловко с моей стороны: человек, можно сказать, инвалид, а я…

Д у н я. Какой человек инвалид? Про кого ты?

А в д е е в а. Гм… Про тебя.

Д у н я. Про меня?! Господь с тобой! С чего это ты вдруг?

А в д е е в а. Не я это, а Ванечка твой.

Д у н я. Ванечка?.. Пошутил так про меня где-либо, что ли?

А в д е е в а. Да нет, не пошутил, а вполне даже серьезно заявил. И не где-либо, а на партбюро.

Д у н я. Где-е-е?! Что он там такое заявил?

А в д е е в а. Что слабая ты, еле ходишь, в общем, инвалид.

Д у н я. Что он, сдурел, что ли, коли так про меня на людях? Да какой же я инвалид? Ну, бывает, кольнет в боку, стрельнет в пояснице, и только. Да я, чтоб он знал… Ну пускай явится домой, я ему покажу, какой я инвалид! Он у меня узнает, как на людях про собственную законную жену зря языком трепать!

А в д е е в а. Подожди, Авдотья Дмитриевна, не горячись. Это же он про тебя так не почему-либо, а любя, жалея, желая тебе добра… Чтобы от меня тебя оградить, чтобы не приставала я к тебе, не тянула на колхозную ферму.

Д у н я. «Любя, жалея, желая добра»!.. Как же!.. И вовсе он это не потому.

А в д е е в а. А почему?

Д у н я. А потому, что там, у вас на ферме, теперь не только доярки да телятницы, но и шоферы, и механики-наладчики, и электрики — не только одни бабы да девки, но и мужики.

А в д е е в а. Ревнует, что ли?

Д у н я. А то нет!.. Еще как! И чем дальше, тем хуже: уже мне и за ворота нельзя выйти, в окно выглянуть… Думаешь, и Мынька, и свиньи, и птица разная — все это у нас почему? Потому, что мой Ванечка хочет, чтобы не было у меня ни единой свободной минутки и ни о чем другом я не могла думать, чтобы всегда была дома и через каждые полчаса отвечала ему по телефону, когда он с работы звонит, проверяет.

А в д е е в а. Вот оно что!.. Ай-ай-ай!.. В таком случае зря, значит, я к тебе с этой штукой… (Показывает на сверток.)

Д у н я. С какой штукой?

А в д е е в а. Да вот… (Нарочито медленно разворачивает сверток, показывает.) Вот…

Д у н я (всплескивает руками от восхищения). Ой! Блузка! Какая блузка!..

А в д е е в а. Заграничная, самая что ни на есть модная. Я как увидела ее у нас в универмаге, так сразу, с ходу и схватила. А пришла домой, примерила — она мне велика оказалась: и здесь, вот в этом месте, велика, и здесь.

Д у н я. Менять несешь?