«Илюшка смеется» и другие комедии полностью

Б а б у л я (усмехается). Такой же молодой и красивый… Как я.

С е м и н. М-да-а… Сядем, что ли?

Б а б у л я. Сядем… Ну что ж, рассказывай, молодой и красивый.

С е м и н. Все? С тех лет, с самого начала?! Это надолго.

Б а б у л я. А ты начни с конца. Где ты и что ты сейчас?

С е м и н. Здесь, в столице. Лет десять уже. На пенсии. Еще и прирабатываю по специальности.

Б а б у л я. По своей прежней? Здесь, в Москве?!

С е м и н. Да. А чему ты удивляешься? Прирабатываю, и неплохо. Ко мне обращаются и народные артисты, и писатели-лауреаты, и даже члены правительства.

Б а б у л я. Ты что, Семен? Как это они могут к тебе обращаться, зачем? Вижу, по-прежнему любишь приврать.

С е м и н. За консультацией, Машенька! Со своими собаками и кошками. А один народный артист даже с крокодилом, домашним, декоративным крокодилом обращался, да. Я ему — не артисту, а крокодилу — желудок очищал.

Б а б у л я. А-а… Ну извини, Сеня… А как живешь? Один или с семьей? Кто у тебя — жена, дети, внуки?

С е м и н (показывает ей оттопыренный и поднятый кверху большой палец). Вот так живу!

Б а б у л я. На большой? То есть хорошо, что ли?

С е м и н. Один как перст! Отлично!

Б а б у л я. Чему же ты рад, глупый?

С е м и н. Как — чему? У меня было пять дочерей-невест!.. Сумел, выдал замуж всех! Пятую, когда ей было уже за пятьдесят!.. Теперь отдыхаю.

Б а б у л я. Гм… А я не хочу так. (Повторяет жест Семина.) Я не одна…

С е м и н. А у тебя кто, Машенька?

Б а б у л я. Внук, Владимир…

С е м и н. Ах да, Вова! Ну, у тебя другая задача, так сказать, обратная, хотя тоже не из легких. Что выдать замуж как можно раньше, что женить как можно позже — категория трудности одна и та же.

Б а б у л я. Ничего, пока справляюсь. Правда, в последнее время с парнем что-то не то. Перестал собирать марки и начал собирать киноактрис!

С е м и н (живо). Да ну?! И много насобирал? Гм… У меня один приятель… тоже собирает.

Б а б у л я. Пока немного. Только начал. Однако факт остается фактом — собирает! (Роется в сумочке.) Вот, я у него сегодня среди учебников нашла. Среди учебников! Причем, учти, не наша, советская, а иностранная. Джина какая-то!

С е м и н (еще более живо). Джина Лоллобриджида? В каком виде? Ну-ка?! (Берет фотографию, смотрит.) Гм!.. Машенька! Какая же это Джина Лоллобриджида и киноактриса вообще?! Это же та девчонка, которой я… по просьбе которой я в первый раз говорил с тобой по телефону и просил к аппарату Вову.

Б а б у л я (поражена). Что-о-о?! И потом с ним говорила она?

С е м и н. М-да-а…

Б а б у л я. Боже мой, до чего уже дошло! Киноактриса, говорит, Иван Иванович — Яшкин дядька!.. Ну я ж ему за это!..

С е м и н. А что ты сможешь, Машенька… Это же закон природы.

Б а б у л я. У меня свой закон — учись! На пользу себе, обществу, государству! Сначала пусть выполнит мой закон, потом уже закон природы!

С е м и н. Против закона природы, Машенька, как говорится, не попрешь.

Б а б у л я.

С е м и н.

Б а б у л я.

С е м и н.

Б а б у л я.

С е м и н.

Б а б у л я.

Да, обыкновенная овсянка в ограниченном количестве, гарантирующем от образования излишних жиров. Сидит вот сейчас мой не особенно сытый герой-любовник дома под замком и спокойненько занимается, готовится к очередному зачету-экзамену. Так и будет теперь каждый день. С утра, после профилактического легкого завтрака, буду выпускать его в институт, на лекции, а после обеда снова дверь на ключ.

С е м и н. Гм…

Б а б у л я. Вот тебе и «гм»!.. (Смотрит на часы.) Двенадцать!.. (Встает.) Мне пора, Сеня.

С е м и н. Уже?! Машенька! Пятьдесят лет с лишком не виделись, ничего не успели сказать друг другу…

Б а б у л я. В другой раз. Дай мне свой телефон. Вова сдаст экзамены, я тебе позвоню — и ты придешь к нам… А сейчас, Сеня, пойми: я с тобой говорю, а у самой душа не на месте — как он там, запертый, на шестом этаже?!