(В телефонную трубку.) Второй заезд? Трофимовна?.. Бывай здорова и крепенька. Как время переводишь?.. Ну проводишь, какая разница!.. Ага, вяжешь. А я, Трофимовна, обратно ро́маны читаю… Ну да, старые… Да какие же могут быть нынешние ро́маны про любовь?! Нету же ее у нас теперь такой, какая в раньшие времена была, категорически нету. Дерутся теперь наши советские мужчины из-за наших советских женщин на энтих… на дуелях с применением огнестрельных пистолетов или какого-либо другого подходящего смертельного оружия? Нет… Режут, душат, топят наши теперешние мужья своих неверных жен-изменщиц? Тоже нет… Травят ядом или еще как изводят наши теперешние жены своих неверных мужей-изменщиков? Тоже нет… А как они выходят из положения, что они делают вместо этого? Вместо этого они друг на дружку заявления в месткомы пишут! Какие же на таком бумажном материале настоящие ро́маны могут получиться?! Я про культуру не говорю, культура повсеместно налицо, а вот любви, Трофимовна, такой любви, какая была в раньшие времена, нету — одно сплошное взаимное уважение… (Случайно смотрит куда-то вверх и испуганно вскрикивает.) Ой! Что это?! (Бросает телефонную трубку на, аппарат, выбегает на просцениум, достает из-за ворота платья свисток и свистит.)
В о в а (откуда-то сверху). Максимовна! Что вы?.. Перестаньте свистеть!
М а к с и м о в н а. А-а?.. Кто это?.. Кто там такой?!
В о в а (спускается вниз по веревке). Это я, Володя Васильев с шестого этажа.
М а к с и м о в н а (успокаивается). Действительно… Стой! А ты зачем же это таким способом? И лифт исправный, и лестница вполне свободная, а ты таким способом…
В о в а. Это я тренируюсь, Максимовна. Есть такой вид спорта — скалолазание…
М а к с и м о в н а. А если бы ты, не дай бог, сорвался я разбился? А если бы твою тренировку бабушка-сердешница увидела?
В о в а. Поэтому, Максимовна, я и тренируюсь, когда бабули дома нет. И прошу вас, ни слова ей об этом. Хорошо?
М а к с и м о в н а. Что?.. Ну нет, брат. Как только увижу, так и отрапортую.
В о в а. Эх, вы!.. А еще книжки читаете про любовь.
М а к с и м о в н а. При чем тут любовь?.. (Вдруг с интересом.) Стой! Ты что это, с нее, что ли… по веревке… с шестого этажа?
В о в а. Ну да.
М а к с и м о в н а. Не может быть.
В о в а. Честное комсомольское.
М а к с и м о в н а (с восторгом смотрит на него, потом поднимает руки, будто благословляет). Иди!..
В о в а. Бабуле ни слова?
М а к с и м о в н а. Могила!
В о в а (показывает на веревку). А это я на обратном пути с собой наверх захвачу.
М а к с и м о в н а. Да ладно, иди!.. (Смотрит вслед ушедшему Вове, бежит к своему столику, звонит по телефону.) Второй заезд… третий… четвертый… Трофимовна! Сергеевна! Семеновна!.. Девочки, слушайте: в нашем доме любовь!..
Голоса по радио:
— Да ну?!
— Кто?!
— В кого?
М а к с и м о в н а. Не могу, девочки, слово дала — могила… Володя Васильев!.. А в кого — не могу, могила, сама не знаю…
Свет гаснет.
КАРТИНА ВТОРАЯУголок площади Пушкина. Зеленый кустарник, скамья. Звучит музыкальная фраза из марша времен гражданской войны: «Братишка наш Буденный…» С разных сторон на сцену выходят, останавливаются и смотрят друг на друга, а затем бросаются друг другу навстречу Б а б у л я и С е м и н.
Б а б у л я. Сеня!..
С е м и н. Машенька!..
Б а б у л я. Жив?..
С е м и н. Жива?..
Б а б у л я. Боже мой, сколько лет…
С е м и н. Полсотни с лишком…
Б а б у л я. Ай-яй-яй!..
Снова смотрят друг на друга.
Текут года, как та вода,Текут, бегут, летят!..Зачем вода, зачем годаНа месте не стоят?..Зачем не круглый год весна,Весна, весенний цвет?Зачем нельзя, чтобы всегдаНам — по семнадцать лет?Зачем и так: весной с полейУходит белый снег,А мы белей все и белей —Наш не уходит, нет…Вновь в яркий, праздничный нарядОдеты лес и сад,А нас морщины бороздят,А наш грустнеет взгляд…С е м и н. Что смотришь, Машенька?.. Изменился? Постарел?
