Что за бес, скажи на милость,Снова та ж несправедливость:Все колхозы — слева, справа —Что ни день в газетах славят,И ни строчки про «Рассвет»,Будто нас на свете нет!Чем же мы соседей хуже —С планом, что ли, сели в лужу,Меньше пашем, сеем, жнем,Государству не сдаемХлеба, мяса, разных фруктовИ других сельхозпродуктов?Почему ж про нас опять,Как всегда, молчит печать?!(Нажимает кнопку электрического звонка, нетерпеливо зовет.) Симочка! Где ты там? Не слышишь, что ли?!
С и м а, женщина центнера на полтора, входит и останавливается у двери.
С и м а. Здесь я. Слышу. Ну?
К р у т о й (взрывается). Обратно ты со своим «ну»?! А еще среднюю школу кончала! Не нукать надо, а как полагается, по-культурному: слушаю, Степан Васильевич. Сколько раз тебе говорить?!
С и м а (испуганно). Ой, Степан Васильевич, ну что вы на меня так?.. А вам сколько раз говорить, что не Симочка я, а Серафима, тетка Фимка по-улочному. (Поворачивается перед ним.) Ну какая я Симочка, сами же видите…
К р у т о й (упрямо). Все едино и независимо! Раз ты у меня секретарша-машинистка — значит, Симочка. Как во всех других организациях и учреждениях — и в районе, и в области.
С и м а (вдруг весело). Ой, Степан Васильевич! Вы еще скажете, чтобы я перед вашим кабинетом, как те Симочки (показывает), и в такой вот юбке, и в такой вот блузке, и с такой вот прической на голове сидела!
К р у т о й. А что?.. И скажу! И будешь сидеть, как миленькая! Раз ты у меня секретарша-машинистка…
С и м а. Не выдумывайте, пожалуйста… Зачем звали?
К р у т о й. Да за тем же: из сегодняшней почты ты мне все газеты и журналы на стол положила?
С и м а. Все.
К р у т о й (с прежним раздражением). Черт-те что! Безобразие! Форменное!.. Про одних пишут, про других нет. У одних корреспонденты днюют и ночуют, а к другим хоть бы какой-нибудь, самый что ни на есть задрипанный, хоть бы воды напиться заехал!.. (Прислушивается к чему-то за дверью кабинета.) Что там? Кто там?! Скажи, что я сейчас занят… пишу докладную записку в район.
С и м а. Хорошо, Степан Васильевич. Вы только не переживайте так, пожалуйста… (Уходит и тотчас возвращается — взволнованная и даже потрясенная.) Степан Васильевич! Там этот… как его… корреспондент!
К р у т о й (ошеломлен). Что-о? Кто-о? Не может быть!
С и м а. Он!.. С магнитофоном, фотоаппаратом, кинокамерой!
К р у т о й. Давай его сюда! Давай сейчас же, пока он мимо, к соседям не проехал.
С и м а. Сейчас, Степан Васильевич, сейчас дам… (Уходит.)
Стремительно входит Ш а л а е в.
Ш а л а е в. Разрешите? Здравствуйте, товарищ Крутой. Я Жора Шалаев… Георгий Шалаев… универкор — универсальный теле-, радио- и просто корреспондент.
Могу статью, рассказ, поэму, могу и в прозе и в стихах.Ты дай мне только экстра-тему, — придешь в восторг и скажешь «ах»!..К р у т о й.
Товарищ Жора! Друг-приятель! Сказать тебе я рад и горд:Возьми любой наш показатель, и он не меньше, чем рекорд!(Нажимает кнопку электрического звонка, зовет.) Симочка!..
Входит С и м а — «и в такой вот юбке, и в такой вот блузке, и с такой вот прической на голове».
С и м а. Слушаю, Степан Васильевич… (Шалаеву.) Извиняюсь, товарищ корреспондент.
Ш а л а е в. О!..
К р у т о й. Порядок, культурно. Молодец, Симочка… А ну давай нам сюда все с начала года: сводки, рапорты — в общем и целом всю нашу документацию.
С и м а. Сейчас, Степан Васильевич, сейчас дам. (Уходит.)
Ш а л а е в (смотрит ей вслед). Рубенс! Не меньше…
К р у т о й. Что?
Ш а л а е в. Ничего. Это я так, вообще… Я хотел сказать: не надо никакой документации, никаких сводок и рапортов.
К р у т о й. Как — не надо?
Ш а л а е в. Так… В данном конкретном случае меня интересует совсем другое. (Листает свой блокнот.) Скажите, пожалуйста, это не миф, не легенда, не сказочный образ, это вполне реально существующее лицо — дед Савелий Се… Сере…
К р у т о й (удивленно). Серебрянский, что ли?
Ш а л а е в. Совершенно верно, Серебрянский!
