Ш а л а е в. Ах да! Их же у вас два… Короче говоря, товарищи, разрешите мне от вашего имени сказать так: хоть мы с вами их пока еще не знаем, лично с ними не знакомы, но вместе с отцом и матерью гордимся ими как нашими славными земляками-односельчанами и всегда будем рады приветствовать их в этой усадьбе, в этом доме — под родительским кровом!
Г о л о с а.
— Правильно, товарищ корреспондент, хорошо сказал!
— Гордимся и будем рады!
— Ну, Савелий Дмитрич, давай…
— Открывай пошире двери!
— Командуй, что куда нести!
К р у т о й. Симочка! А ну что там у нас в машине на этот случай… Тащи сюда!
Тетка Серафима уходит. Дед Савелий выбирает из связки ключей один, подходит к двери дома.
О к у н ь (оркестру). Внимание! Раз, два, три!
Снова гремит оркестр. Дед Савелий отпирает дверь и распахивает ее настежь. Т е т к а С е р а ф и м а возвращается с вином и чарками. Шалаев щелкает затвором фотоаппарата и стрекочет кинокамерой.
Вбегает О с о к и н а — в новой кофте и юбке, в новых полуботинках и в ярком платке.
О с о к и н а. Ой, чуть было не опоздала!..
Д е д (уже по-настоящему взволнованный, подходит к перилам крыльца, берет у тетки Серафимы чарку с вином и поднимает над головой). Товарищи дорогие, старые и молодые! Даже не знаю я, с чего начать, что и как вам отвечать… Вот видите, плачу. А слезы не прячу. Не прячу и не скрываю, потому что знаю: такие слезы — не стыд, не позор, никому ни в упрек, ни в укор… Спасибо вам всем. И от нас с Матей (показывает на Матрену Андреевну) и от наших сынов и внуков. За ваше доброе к нам отношение, за почет и уважение. Вы говорите, у нас замечательная семья. Это вы правильно говорите. Она у нас действительно замечательная…
М а т я (смущенно). Савелий! Ну что ты?.. Не надо, неловко. Семья как семья.
Д е д (продолжает свое). Одних сынов семеро. Семеро, да каких! И это наша с Матей радость и гордость на старости лет. Не зря, значит, жили, небо коптили, не сухими пеньками, а деревьями были! (Шалаеву.) Товарищ корреспондент-писатель, вот я сейчас про сухой пенек и про дерево расскажу, а ты давай включай свою машинку, записывай на ленту…
Сухой пенек — какой в нем прок!На что он пригодится?!Ни человек к нему, ни волк,Ни птица не стремится.Короткий пень не бросит теньНа путников усталыхИ от дождя в ненастный деньНе скроет запоздалых.А дерево в ветвях, в листве —Зеленая отрада!Под деревом таким для всехИ кров, и тень-прохлада!Эх, жить да жить, жить — не тужить,И умирать не надо!Кто одинок, тот как пенек:Ни толку в нем, ни смысла.Он просто отбывает срок,Он не живет, а киснет.На склоне дней у этих пнейЛишь скорби да печали —Не ждут они к себе гостей,Их в гости ждут едва ли.А кто большой семьей живет,Тому вся жизнь — услада:В семье — любовь, в семье — почет,От всяких бед ограда.Эх, жить да жить, жить — не тужить,И умирать не надо!(Пьет и разбивает чарку о порог дома.)
Ш а л а е в (буквально захлебывается от восторга). Гомер! Джамбул! Расул Гамзатов!
Возгласы одобрения, аплодисменты. Пьют все. Снова звучит музыка. М и л и ц и о н е р ы, к о л х о з н и к и и к о л х о з н и ц ы несут из-за кулис разный домашний скарб. За сценой сигнал и треск мотоцикла.
С е с т р ы О с о к и н ы.
Собирайтесь все соседи, собирайся весь народ!Едет почта, почта едет, почта письма нам везет!Входит Т и м а.
Т и м а. Привет адресатам! Савелий Дмитрич, тебе особый. Получай целый ворох писем: из Москвы, из Киева, из Минска, из Риги!
Д е д. Спасибо, Тима, спасибо… (С гордостью.) Вот они, сыны мои, откуда мне пишут!
Ш а л а е в (самому себе). Какой материал! Экстра! Люкс… Пьеса… сценарий… либретто для оперы!
