Г а л и н а. «Шагай вперед, комсомольское племя!..» (Открывает пианино и, не присаживаясь к нему, «тянет гамму».) До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до!.. (Выглядывает в переднюю и машет полотенцем.) Баба Миля, физкультпривет! Постучи там в стенку Кузе: на зарядку!.. А где Пушок? Так и не видно его со вчерашнего? Он же голодный, ему надо дать молока… Не смей сама поднимать самовар! Подожди!.. (Включает репродуктор, убегает.)
Радио: «Передаем последние известия…»
Входит Л я л и н а — уже в домашнем халате и таких же туфлях.
Л я л и н а. Господи! Не дом, а агитпункт какой-то! (Выключает репродуктор и возвращается к себе.)
Г а л и н а вбегает, издает возглас недоумения, включает репродуктор и убегает.
(На пороге двери.) Назло, что ли?
За сценой уже два голоса поют: «Шагай вперед, комсомольское племя!..» Входит К у з я — в трусах, в кедах и в боксерских перчатках.
К у з я. С добрым утром, тетя Луша! С приездом! Салют-ура!
Л я л и н а (сразу даже опешила). Что такое? (С возмущением.) В таком виде?!
К у з я (оглядывает себя и не находит ничего предосудительного). В каком?
Л я л и н а. Уйдите отсюда сейчас же!
К у з я. Тетя Луша, но…
Л я л и н а. Молодой человек! Кому — тетя Луша, а вам — Лукреция Теодоровна! И прошу вас немедленно удалиться. Здесь женщины, девушки. Являться сюда в таком виде — это по меньшей мере неприлично, безнравственно, аморально!
Входит Г а л и н а.
Г а л и н а. О! Тетя Луша, здравствуйте! А где Шура?
Л я л и н а (не отвечая на вопрос). Галочка, сейчас же к себе!
Г а л и н а. Она с вами или (понимающе)… она задерживается, да?
Л я л и н а. Немедленно к себе!
Г а л и н а. Зачем? У нас с Кузей сейчас зарядка. Спортивная гимнастика… (Сбрасывает с себя брюки и остается в трусах и майке.)
Л я л и н а (в ужасе). Галина! Если у твоего отца не хватает времени, чтобы следить за твоим поведением, это еще не значит, что тебе можно все, даже такое!..
Г а л и н а. Тетя Луша, о чем вы?.. Папа знает. Кузя — наш сосед по дому, мой ровесник и друг, тоже комсомолец.
Л я л и н а (с издевкой). Ах, тоже комсомолец! Тогда конечно! Прошу прощения! (Уходит к себе, хлопает дверью.)
К у з я. Гм!.. Может, мне действительно… уйти?
Г а л и н а. Почему?
К у з я. Да слышишь, что она говорит: аморально…
Г а л и н а. Одну минутку. Присядем и разберемся… (Садится на стул, хмурится, думает.) Все!.. Тетя Луша говорит вздор.
Радио: «Московское время шесть часов пятнадцать минут. Начинаем урок гимнастики. Станьте правильно. Не надо горбиться…»
(Вскакивает.) Становись!
Радио: «Шагом марш!..»
Галина и Кузя маршируют по комнате.
Левой! Левой!.. Вдох, выдох… Кузёма, стой! Откуда у тебя боксерские перчатки?
К у з я. Купил. Решил заняться.
Г а л и н а (выключает репродуктор). А я?.. А мне?..
К у з я. Гм!.. А тебе зачем? Девчонкам не полагается.
Г а л и н а. Одну минутку. Разберемся… Какая же я тебе девчонка? Мне уже почти семнадцать. Я через год-полтора техник-строитель. Я на практике прораба участка замещала… (Полушутя-полусерьезно.) У меня уже даже собственный племянник есть, Илюшка, ты же знаешь. Как тетя Луша, я тоже тетя! Давай перчатки…
К у з я. Все правильно, логично, но… А как же я?
Г а л и н а. Купи еще пару. (Достает из ящика буфета деньги.) Держи. Я вчера стипендию получила. Разобрались?
К у з я. Да ты разве не разберешься!
Г а л и н а. Ну вот… (Отбирает у него перчатки и натягивает на себя.) Ты настоящий друг, Кузёма! За это я тебя и люблю.
К у з я (даже захлебывается от избытка чувств). Гальча! Да я для тебя — все!
Г а л и н а. Проверим!.. Ну-ка, дай я тебя поколочу! А ты меня не смей — ты без перчаток. Р-раз, два, три!..
Л я л и н а (распахивает дверь). Это уже слишком! Это больше чем безобразие! Меланья!..
Г а л и н а. Что случилось, тетя Луша?
Л я л и н а. У меня под кроватью что-то круглое, серое, волосатое!
К у з я. Не волосатое, а из иголок?!
