«Илюшка смеется» и другие комедии полностью

Б а б а  М и л я (с внезапной досадой). И что ты ко мне со своей Александрой как… лавровый лист? Ну что?.. Явится. Как миленькая. Куда ей теперь, вдове соломенной… стриженой, кошеной, на дороге брошенной.

К а л и т и н (тоже вспылив). Прекрати!

Б а б а  М и л я. И не подумаю. Сама своими глазами видела, как ее этот самый… жентильмент!.. уже с другой под ручку по городу фигурирует.

К а л и т и н (сквозь зубы). Подлец!.. (Уходит к себе.)

Звонок в передней.

Б а б а  М и л я. Да иду уже, иду! Кто там такой — ни свет ни заря… (Идет в переднюю, открывает кому-то.) Мать ты моя, пресвятая богородица! Лукерция Федосовна, наконец-то!..

С чемоданами, коробками и узлами в руках входит  Л я л и н а.

Л я л и н а. Здравствуй, Малаша.

Б а б а  М и л я. Здравствуй. А мы тут с Семеном Петровичем сейчас как раз про вас с Шурочкой… Легки на помине.

Л я л и н а. Только не Лукерция, а Лукреция. Сколько раз я тебя поправляла!

Б а б а  М и л я (машет рукой). Что в бровь, что в глаз — какая разница… А Шурочка где же?

Л я л и н а. Едет следом. Через час-полтора должна быть тоже. Помоги мне, пожалуйста. Возьми вот это и это…

Б а б а  М и л я. Как — следом? Не вместе с тобой, а сама по себе? В таком… расположении и сама по себе?

Л я л и н а. В каком еще расположении? Что ты имеешь в виду? Тебя, как обычно, сразу трудно понять.

Б а б а  М и л я (волнуется). Ты из меня дурочку не строй! Я как-нибудь до девяти считать умею.

Л я л и н а. До десяти — ты хотела сказать.

Б а б а  М и л я. До девяти!.. (Считает по пальцам.) Четыре, а то и все пять месяцев здесь, дома… флюс три с лишним, что сейчас с тобой разъезжала…

Л я л и н а (смеется). Да не флюс, а плюс!

Б а б а  М и л я. И выходит — вот-вот быть ей уже с маленьким.

Л я л и н а (роняет на пол все, что держала в руках). Что-о?! Это тебе… Это тебе про Шуретту кто-нибудь, да?

Б а б а  М и л я. Зачем мне кто-нибудь, когда я и сама как-нибудь.

Л я л и н а (успокаиваясь). Ф-фу-у!.. Налей, пожалуйста, воды.

Б а б а  М и л я. Это можно. (Наливает и подает.) Вот…

Л я л и н а. Выпей.

Б а б а  М и л я. Я?!

Л я л и н а. Да, ты. У тебя жар, и ты бредишь.

Б а б а  М и л я. Лукерция Федосовна!..

Л я л и н а. Лу-кре-ци-я!

Б а б а  М и л я. Обратно ты из меня дурочку строишь?!

Л я л и н а. Господи! Этого еще бедной Шуретте не хватало, чтобы в родном доме старая нянька ее такой сплетней встречала! И именно сейчас, когда к ней… едет Андрей!

Б а б а  М и л я. Я? Шурочку? Сплетней?!

Л я л и н а. Довольно! Семен дома? Он знает, что ты тут выдумала?! Вот я ему все про тебя доложу!.. (Хватает вещи и уходит в дверь слева.)

Часы бьют шесть.

Б а б а  М и л я (обескураженно). Как же так? Ведь по всем предметам должен быть у Шурочки маленький. Куда же он мог… реализоваться?!

Радио: «Говорит Москва! С добрым утром, товарищи…»

(Вздрагивает от неожиданности.) Будь ты неладен!.. И тебя так же. Взаимно… (Пьет воду, уходит.)

Радио: «Начинаем наши передачи…»

Входит  Л я л и н а.

Л я л и н а. Опять это радио!.. (Подходит к репродуктору, выключает и возвращается к себе.)

Звонит телефон.

Входит  К а л и т и н — намыленный, с бритвой в руке, берет трубку телефона.

К а л и т и н. Слушаю… А-а, Сергей Михайлович! Явился все-таки ребят проводить? Ну то-то!.. Да если хочешь знать, так это нам с тобой самое что ни на есть ответственное и почетное партийное поручение! Да, сейчас буду… Обязательно с музыкой! А как же иначе? Это ж тебе не кто-нибудь, а наши наследные принцы республики в летнюю резиденцию отбывают! (Кладет трубку и возвращается к себе.)

Л я л и н а (приоткрывает дверь). Опять эти бесконечные телефонные звонки и партийно-профсоюзные разговоры! (Закрывает дверь.)

Со стуком и грохотом распахивается еще одна дверь справа. Г а л и н а, в майке и спортивных брюках, с полотенцем через плечо, марширует по комнате, на ходу раздвигая мешающую ей мебель.