Мужчины громко выражали одобрение. Похоже, музыка заворожила не только Пандору. Фрина спрыгнула с ложа и порхнула в центр зала. Танцовщицы, не прерывая выступление, умело и споро расступились, освобождая пространство для гетеры. Видимо, подобный энтузиазм зрителей был для них привычным делом. Высоко подняв руки и выгнув спину, гетера замерла на мгновение, словно готовясь к прыжку, а затем окунулась в поток льющихся звуков. Ее движения были ловки и отточены до совершенства. Своей грацией Фрина ни в чем не уступала опытным танцовщицам. Пандора залюбовалась ей. Вышедшие из повиновения пальцы девушки наигрывали на коленях мелодию в такт музыке.
Неожиданно над ее ухом раздался громкий шепот:
— А ты не хочешь присоединиться к ним?
Пандора вздрогнула и обернулась. Алкивиад, свесившись с клине, с насмешливой улыбкой смотрел на нее.
Девушка возмущенно отпрянула и зарделась. Алкивиад попытался изобразить невинную доброжелательность. Пандора ничего не ответила и отвернулась.
Танец кончился. Разгоряченная, тяжело дышащая Фрина оправила сбившийся хитон, элегантно поклонилась зрителям и вернулась на место.
— Поистине, красота порождает любовь! — одобрительно провозгласил Федр, хлопая в ладоши. Фрина поддакнула и непринужденно подобрала хитон, излишне закрывавший ее стройные бедра.
— Ну что же, будем пить за любовь! — провозгласил Алкивиад, сделал возлияние Афродите и поднял кубок.
Пандора почувствовала легкое головокружение. Весь этот пир, музыка, разгоряченные танцовщицы и крепкое вино — все наполняло сердце радостью, каким-то теплым манящим обещанием, предчувствием чего-то сладкого и таинственного. Она бросила короткий взгляд на Алкивиада. Юноша вальяжно развалился на клине. Фибула на его левом плече расстегнулась, и сползший хитон больше не скрывал крепкий мускулистый торс. Золотистые кудри спадали на плечи. Разглядывая украдкой Алкивиада, Пандора на миг ощутила волнующую тяжесть в животе, но неожиданно заметила, что корни его светлых волос — темные. Она прыснула, подавившись вином от нахлынувшего приступа смеха. Алкивиад покосился на нее и широко улыбнулся.
— Но что же такое любовь? — вступила в разговор Фрина.
— Любовь — это сладкая болезнь, обман, обещание сказочного блаженства, приносящее тревоги, мучения и долги, — невесело рассмеялся Федр.
— Хорошо, что от этой болезни есть лекарство, — лукаво улыбнулась гетера.
— Есть. Только стоит оно недешево…
Фрина расхохоталась.
— Да. Пожалуй, любовь — это болезнь, — поддакнул Алкивиад. — Влюбленный человек не владеет собой. В любви все средства хороши: подарки, мольбы и даже угрозы. Как можно винить влюбленного, ведь нет его вины, что он согласен на все, лишь бы утолить мучащую его страсть?
— И ты думаешь, что любовь оправдывает все? — невольно вырвалось у Пандоры. — Обман, подлость… и даже принуждение?
— Влюбленные человек просто не думает о таких вещах. Со мной такое бывает редко, но порой… — Алкивиад сделал выразительную паузу и многозначительно посмотрел на Пандору. — А ты, госпожа Пандора. Что такое, по-твоему, любовь?
Сердце Пандоры замерло. Она глядела в искрящиеся голубые глаза Алкивиада, окаймленные длинными ресницами, и пыталась найти ответ. Что-то вертелось на языке. Какое-то смутное воспоминание.
Еще миг, и ее губы сами прошептали:
— А может, любовь — это когда счастье любимого человека для тебя становится превыше твоей страсти?
Алкивиад фыркнул:
— Клянусь Афродитой! Госпожа Пандора, ведь не существует таких людей… — Алкивиад осекся и самодовольно поправился: — Не существует таких мужчин, которые будут готовы отказаться от того, чего они действительно хотят. Предпочесть чье-то мнимое счастье своей страсти? Глупо и даже неблагочестиво. Ведь это противоречит воле богов, которые и посылают нам любовь!
— Мне кажется, что все герои древности потому и были героями, что постоянно преодолевали волю богов или хотя бы бросали им вызов.
— И чем это для них заканчивалось? Страданиями, мучениями, смертью и… — начал нарочито перечислять Алкивиад
— Славой?! — шутливо встрял в разговор Федр.
Алкивиад осекся и сердито бросил:
— Волю богов преодолеть невозможно!
— А если боги для этого и создали человека? — чуть слышно спросила девушка.
— Для чего?
— Чтобы совершать невозможное.
Пандора бросила короткий взгляд на опешившего Алкивиада и поднялась, чувствуя шум в голове.
— Простите, уважаемые. Благодарю вас за эту трапезу.
— Уже уходишь? — невольно вырвалось у Алкивиада.
— Боюсь, я вынуждена вас покинуть. Я неважно себя чувствую.
Пандора почтительно поклонилась, перехватила растерянный обеспокоенный взгляд Фрины и торопливо вышла из зала.
Музыканты, прислушивающиеся к беседе, в тот же миг синхронно поднесли флейты к губам. И веселая журчащая музыка полилась под сводами симпосиона.
Пандора закрыла дверь.
