Алексиус закончил умываться, и девушка протянула ему чистое сухое полотно.
Он взял с полки арибалл с настойкой для полоскания рта. По комнате разлился резкий травяной аромат.
— Фрина просила тебя приготовить еще настойки. У нее закончилась…
Алексиус тщательно прополоскал рот, выплюнул жидкость в таз и усмехнулся:
— Как-то она быстро ее использует. Неужели догадалась, что ее можно пить?
— А ее можно пить?
— Пить можно все… Но многое — лишь один раз, — неуклюже сострил Алексиус.
Девушка недоверчиво посмотрела на него, а потом запоздало улыбнулась. Она все никак не могла привыкнуть к его манере шутить.
Алексиус почувствовал неловкость.
— Конечно, я сделаю еще. Завтра заполню перегонный куб. Когда вернусь, все уже перебродит…
Он сделал шаг к Пандоре и коснулся ее плеча, с которого сползло одеяло.
— Ты вся дрожишь! Замерзла?
Девушка прильнула к его груди, почувствовав, как его все еще влажные ладони скользнули под одеяло, касаясь ее спины.
— У тебя холодные руки, — шепнула она, распахивая одеяло, чтобы Алексиус смог прижаться к ней, и почувствовала его теплое дыхание, когда он зарылся лицом в ее разлетевшиеся волосы.
Пандора не заметила, как очутилась в постели рядом с ним. Их близость уже давно утратила чуждость и новизну, но ей до сих пор приходилось в первые мгновения пересиливать себя. От привычной ласки кружилась голова и шумело в висках. Девушка прикусила губу и крепко зажмурилась, сдерживая стон. Каждый раз ей приходилось бороться с собой, чтобы не утонуть в этом океане нежности и любви. Ей казалось, что сдержанность каким-то образом защищает ее, позволяет сохранить последние капли независимости и самоуважения. Она никогда не подчинялась ему до конца, безоговорочно и без оглядки.
Острое желание, чтобы все это закончилось как можно быстрее, пронзило ее уплывающее сознание. Она опять пообещала себе, что это в последний раз. Она испытает это последний раз, и все… и больше никогда не допустит подобной слабости…
Каждое утро Пандору будил взгляд. Даже лежа с закрытыми глазами она ощущала невидимое присутствие: легкое дыхание, тихое шуршание перины, теплая рука, едва касающаяся ее пальцев. Вот и сегодня она попыталась сделать вид, что продолжает спать, и, как всегда, ее раскрыли. Ладонь Алексиуса коснулась ее щеки.
— Доброе утро, — прошептал он.
Пандора открыла глаза и увидела голубые искорки в глазах Алексиуса. Каждый раз, когда он так смотрел на нее, ей становилось не по себе. Отчего-то сжимало грудь и по телу расплывалось пьянящее тепло. Каждое утро она ждала, что этот взгляд изменится: из жадного и восторженного превратится в пресыщенный и равнодушный. Иногда ей казалось, что она готова отдать все на свете, лишь бы освободиться от этого взгляда, но порой ей было страшно представить, что она может его потерять.
— Не смотри на меня так… пожалуйста…
— Как? — улыбнулся он.
— Так, как ты смотришь сейчас.
— Ничего не могу с собой поделать… — Алексиус коснулся ее щеки, и девушка невольно прикрыла глаза, почувствовав его губы на своих веках. — Мне нравится на тебя смотреть.
Пандора вспомнила вчерашнюю сцену в симпосионе:
— А на Фрину?
— Что «на Фрину»?
— Тебе нравится на нее смотреть?
— Ну… она симпатичная…
— Значит, нравится?
— Честно говоря, мне все равно.
— Я думала, мужчинам нравятся красивые женщины.
— Нравятся… Но… я к ней ничего не испытываю…
— Разве это важно?
— Для меня — важно.
— Почему?
Алексиус растерялся.
— Потому что я люблю тебя…
— Ну и что с того? Я помню, твоя служанка Лина, когда мы жили в Македонии, рассказывала про персидского сатрапа. Она была рабыней одной из его наложниц… Когда наложница только попала к сатрапу, он очень ей увлекся. Говорил, что любит, осыпал подарками, окружал заботой, но при этом проводил ночи не только с ней… А потом появилась другая наложница, еще моложе и краше… — Пандора сделала паузу и выжидающе посмотрела на Алексиуса.
Он рассмеялся:
— Я же не персидский сатрап!
— Разве это что-то меняет? Ты мужчина…
Она попыталась преодолеть гипнотическое действие его прикосновений.
— Вчера вечером приехал Алкивиад… — сказала она как бы невзначай, отстраняясь от юноши.
— Да? И как идет осада?
— Хвала Палладе!
Алексиус неловко поддакнул.
Пандора колебалась, но вчерашний секрет Алкивиада не давал ей покоя.
Наконец она решилась, взяла со столика пиксиду с золотым комком и протянула Алексиусу:
— Смотри, что Алкивиад подарил мне вчера…
Алексиус открыл пиксиду и стал с интересом изучать содержимое: положил золото на ладонь, взвесил на руке, сильно сжал пальцами и даже понюхал.
— Похоже на золото, — с сомнением прокомментировал он.
— Да, это оно!
— Не совсем понятно, почему в таком виде…
— Алкивиад узнал одну тайну… — Пандора прикусила губу, испытующе глядя на Алексиуса.
— Где находится месторождение золота? — он с сомнением почесал переносицу. — Хотя вряд ли… Самородное золото, кажется, выглядит иначе… Золотой песок?
— Нет! — Пандору злила его недогадливость.
Она думала, что Алексиус поймет все с первого взгляда. Придется объяснять.
Девушка собралась с духом и выпалила:
