Самое старое, слабое и потому уязвимое звено — начальник отдела № 2 Станислав Ксенофонтович Кривонищенко. Несмотря на то, что по своему влиянию и весу он — второй после Френовского человек. Или благодаря как раз этому обстоятельству. Деваться некуда. Необходимо чем-то жертвовать, что-то менять, разряжать обстановку. Если потом что случится (а ведь непременно случится!), спросит кто (обязательно спросит!): вы-то куда смотрели, товарищи, какие меры принимали? — чтобы можно было ответить: вперед смотрели, в самую точку, и меры принимали соответствующие. Прежде всего определенные перемены выгодны Максиму Брониславовичу Френовскому. Что, если и новый начальник отдела станет поддерживать его? О какой предвзятости можно тогда говорить?
И наступает день, когда новое время (до чего быстро стирается позолота, и как утомительно долго служит свиная кожа) говорит устами самого Станислава Ксенофонтовича такие высокосознательные слова:
— Пора молодежи уступать место. Пусть молодежь поработает. Дорогу молодежи!
И все в таком духе. Формулировки шлифуются, высокосознательные слова доверительно сообщаются каждому, кто является на прием к Станиславу Ксенофонтовичу. В разыгрываемом спектакле они играют двоякую роль. Примерно ту же, что и заводское письмо в руках у Френовского с отказом осваивать установку, и роль пистолета, врученного арестованному офицеру былых времен: лучше почетное самоубийство, нежели позорное разбирательство. Словом, Станислава Ксенофонтовича как бы не смещают вовсе — он уходит сам, добровольно, исполненный сознания с честью выполненного долга.
Новым начальником отдела становится Январев, однокашник Базанова. Тем более важное обстоятельство, что на первых порах Январев всецело находится под влиянием, быть может, даже обаянием Френовского. Тот сразу его приручает, заставляет подчиниться. Стратегия Френовского на первых порах вполне оправдывает себя. Январев — его кандидатура, хотя мало кто об этом догадывается. Максим Брониславович открыто грустит, потеряв боевого соратника. Новый начальник поддакивает каждому слову теневого премьера, тогда как видимость их отношений не оставляет желать лучшего.
— Максим Брониславович, зайдите.
— Извините, — прерывает разговор с посетителем Максим Брониславович, — начальство вызывает.
В голосе Френовского отчетливо слышна уважительная, даже самоуничижительная нота. Новая роль продумана до тонкостей.
На самом деле это не начальник отдела вызывает начальника лаборатории, а начальник лаборатории вызывает нового начальника отдела его, Январева, устами.
Январев тихо раздувается от гордости в заново побеленном (чтобы духу старого не осталось!) и отремонтированном кабинете. Хлыст, с помощью которого осуществляется дрессировка, каждый раз надежно прячется, а накинутая на шею удавка сделана из такого тонкого материала, что сразу не различишь. Кроме того, Максим Брониславович — прекрасный психолог. Он понимает, что Январеву нравится видимость власти. Он умеет быть внимательным и услужливым. Премии, открытие тем, закрытие тем, перенос отдельных этапов и избежание связанных с этим неприятностей — те нити управления, которые уверенно держит в своих старых, веснушчатых руках непревзойденный стратег Максим Брониславович Френовский. Январеву кажется, что он использует своего многоопытного сотрудника для укрепления собственного положения, тогда как Максим Брониславович точно знает, кто кого использует. Здесь и говорить не о чем.
Январев оказался первым из «железной пятерки», получившим власть, и единственным, кто не сумел ею воспользоваться. Но это поначалу. Потом он с лихвой наверстает упущенное. Френовский остался теневым премьером. Но и это до поры до времени, пока «железная пятерка» не набрала силу. Максим Брониславович создал условия для ее возникновения. Не только Январева — он выпустил в небо и других «стальных птенцов»: Крепышева, Гарышева, Леву Меткина. Пожалуй, лишь Валеев был обойден его вниманием.
Никуда не денешься — диалектика жизни. Гусеница умирает, чтобы стать коконом; кокон умирает, чтобы стать бабочкой.
Итак, Январеву п о н р а в и л о с ь быть начальником. Это самое слабое, чувствительное, уязвимое его место. По нему и постукивает Френовский хлыстом во время тренировочных занятий. Не в пример Базанову, Январев хорошо поддается дрессировке. Что значит молодой!
Базанов завершает работу над диссертацией. Увесистый фолиант на столе у Френовского. Базанов сам приносит его. Вот это игра! У Френовского даже дух захватывает.
Последняя партия. Решительная. Базанов играет белыми и потому делает первый ход. Начальник лаборатории должен быть знаком с диссертацией, подготовленной его сотрудником. С докторской диссертацией, о которой самому Максиму Брониславовичу посоветовали в свое время забыть для его же собственной пользы.
— Я бы попросил вас, Максим Брониславович, познакомиться с работой в течение месяца, — просит Базанов.
— Конечно, Виктор Алексеевич. Мне десяти дней хватит.
Даже глазом не моргнул — такое самообладание.
Десяти дней, разумеется, не хватило. Месяца — тоже.
