Вместе с завершением работы по подготовке выставки я окончательно разделывался со своим прошлым, центр моей жизни перемещался во времени и пространстве (я чувствовал это прямо-таки физически!), и теперь она почти вся была сосредоточена в женщине, которую я любил, и в том существе, которому надлежало явиться на свет.
По негласному уговору так или иначе связанные с Виктором дела велись через Павлика. Лариса была еще слишком слаба, и никто из нас, ее друзей, не хотел причинять ей боль лишним напоминанием.
Базанова-младшего я предупредил о своем приходе по телефону. Лариса встретила меня без улыбки, но за последний год я успел привыкнуть к застывшему выражению ее лица, неподвижным глазам, чуть встрепанным, поседевшим наполовину волосам и медлительным, будто во сне, движениям. Память уже не связывала эту Ларису с той красавицей, из-за которой когда-то я сходил с ума.
Я обнял ее, поцеловал и почувствовал холодное прикосновение губ. Из своей комнаты вышел Павлик, мы пожали друг другу руки, а следом за Павликом из другой комнаты выбежало очаровательное кудрявое существо в белом кружевном платье — самая юная представительница базановского семейства. Она остановилась в нерешительности, не зная, как вести себя при постороннем. Старший брат погладил ее по головке:
— К нам дядя Алик пришел.
Павлик стал совсем взрослым. Окончив школу, он поступил в Московский университет на исторический факультет.
— Тебя можно поздравить?
— Спасибо.
— Только что за профессия для мужчины, — подшучивал я над ним. — Кому теперь нужны историки, Павлик? Да еще в таком количестве. Переходи на другой факультет, пока не поздно.
Я был рад за него. И за себя — самую малость. Мне хотелось, чтобы его профессиональная судьба сложилась счастливо, чтобы он нашел в себе достаточно сил и мудрости, а в окружающих — понимание, поддержку и стал настоящим историком, Геродотом нашего времени.
После традиционного чая мы с Павликом удалились в его комнату. Я достал из портфеля фотографии, которые брал у Ларисы для пересъемки, и выложил на письменный стол.
— Дядя Алик!
— Что, дорогой?
— Вы не могли бы дать мне все папины фотографии?
— Конечно.
— Я объясню. Один человек хочет написать книгу о папе. Ему нужны фотографии. Еще он просил дневники, записи, письма — все, что осталось. Обещал заплатить. Мне сейчас очень кстати.
— Вот как! Кто же это, если не секрет?
— Вы не знаете. Меня с ним познакомил Капустин. Он известный на Западе писатель. У нас не переводился. Пишет биографические романы. Папу, оказывается, хорошо знают за границей.
— Понятно, — сказал я, несколько ошарашенный.
— Дядя Алик, у меня большие неприятности.
— Что-нибудь случилось?
— Да. Если ничего не предпринять, то у Пакс будет ребенок.
— Что же вы намерены предпринять?
Павел в растерянности смотрел на меня.
— Пакс ведь тоже должна учиться.
— Мама знает?
— Нет.
— А ее?
— Тем более.
— Но при чем деньги? У нас это делается бесплатно. Скажи, ты любишь ее?
— Кажется, да.
— Если «кажется», значит, не любишь.
— Люблю. Просто неудачно выразился.
Тогда не делайте глупостей, — хотелось сказать ему. — Пройдет каких-нибудь двадцать лет, ваш сын или дочь вырастет, вы будете еще молодые, и он, ваш ребенок, будет молодым, и нет ничего на свете лучше этого. Своему сыну я бы сказал: бери Ирочку в наш дом. Если в тебе есть силы, талант, ребенок не помешает. Можешь иметь хоть десять детей. Талант преодолевает все. Все внешнее и то, что внутри тебя: лень, страх перед трудностями, отсутствие свободного времени, необходимость зарабатывать деньги. Но если окажешься слаб и немощен, тогда все у вас полетит кувырком в любом случае. Станешь жаловаться на судьбу, на раннюю женитьбу, на преждевременного ребенка, и свои неудачи постараешься свалить на них. Вы испепелите то прекрасное, что связывало вас, возненавидите друг друга. Кончится разрывом, разводом, безотцовщиной и одиночеством. И кто может наперед сказать, дорогой Павлик, каким человеком ты окажешься?
— Зачем тебе деньги?
— Я еще не знаю, что нас ждет.
— Ради бога, не драматизируй ситуацию. Тоже мне, бедные влюбленные. Сколько он обещал заплатить?
— Тысячу. Сказал, что может привезти на эти деньги все, что я захочу: магнитофон, дорогой проигрыватель, одежду.
— Неплохой бизнес. Ты намерен снять копии с отцовских бумаг?
— Не думал об этом.
— Маму предупредил?
— Да.
— Как относится она?
— Сказала, что я имею больше прав на отцовское наследство и могу поступать по своему усмотрению.
— Ты предупредил, что он иностранец?
— Дядя Алик, вы напрасно думаете плохо. Он не просит научные записи отца. Только личные. Вы считаете, раз иностранец — значит, обязательно шпион?
— Не говори ерунды.
— Он интересный человек, хочет написать историю жизни отца. Что плохого?
