Это был мягкий весенний вечер – оранжево-зеленый от запутавшихся в молодой листве лучей заходящего солнца. Спортзал – с его огромными высокими окнами, выходящими в старый сквер, казался похожим на древний храм, и торжественная тишина навевала языческое настроение. Даже черные иероглифы с красным японским солнцем на стене не казались угрожающими. Асе хотелось медитировать, огородить себя кругом полного молчания и выполнять те упражнения, которые ее тело уже выучило – выполнять, радуясь гармонии в душе и собственному маленькому умению. В какой-то мере она уже достигла счастья преодоления себя, и это счастье пело в ее душе на все лады – словно вышедшая из рук мастера новая арфа, уже заскучавшая по звукам. Но у девушек, набежавших с первым солнцем в спортзал поправить фигуру и получить зачеты по физкультуре, весна вызвала другие ассоциации – им хотелось резвиться, любить, громко и восторженно радоваться. У них было столько эмоций, что удержать их внутри было просто невозможно.
Как назло, Учитель решил, что необходимо отрабатывать технику в парах и, назначив Молчуна старшим, ушел к себе. Конечно, работы в парах не получилось. Были прысканья в кулак, шутки, заигрывания студентов со студентками. Особенно старался Джек-Попрыгунчик, он просто был в ударе, робкие замечания Молчуна он нагло игнорировал. Строй рассыпался. Ася, давно забывшая прелести легкого флирта, сначала недоумевала, потом сердилась на то, что ребята и девчонки разрушили ее торжественное состояние, а потом стала посмеиваться вместе с ними: разве можно было в такой вечер быть серьезной? Она тоже стала испытывать какое-то странное воодушевление, будто сделалась юной и беспечной. Контроль над ситуацией был потерян, восстановить дисциплину было невозможно.
Учитель появился неожиданно. Ученики испуганно замолчали и продолжали работать, но четкости в движениях не было. Учитель подошел с длинной бамбуковой палкой в руках, и Ася, зараженная веселостью студентов, игриво подумала: «Зачем ему палка? Он что, собирается показывать новое упражнение? Вот здорово!»
– Стать в одну линию! Спиной ко мне! – и все выстроились в линию. Ася оказалась предпоследней.
То, что произошло потом, до сих пор не укладывается в ее голове. Учитель медленно переходил от ученика к ученику и каждого со всего размаху бил палкой по спине. Тишина в зале стала могильной, страх стал всепоглощающим, вязким. Ася считала удары. Ближе и ближе. Мысль о том, что он бьет девчонок и может ударить ее, взрослую женщину, мать двоих сыновей, казалась нелепой. Но сзади раздался резкий свист, и спину обожгло. Трудно сказать, какие чувства он вложил в этот удар, но на Асе палка раскололась. Потом также обыденно Учитель приказал всем стать в строй и продолжать упражнения, что и было исполнено в полном молчании.
– Ити… Ни… Сан… Си… – истерично стал выкрикивать красный от унижения Молчун, шаги под счет впечатали в деревянный пол последние остатки воспоминаний о хорошем настроении, – Гоу… Року… Сити… Хати… Ку… Дзю…
Последующий на счет «Дзю» всеобщий выдох-крик «Киай» окончательно возвратил группу в реальность. Учитель ушел к себе, плотно закрыл дверь, но до конца тренировки никто так и не произнес ни слова. Краски весеннего вечера померкли, в зале стало пусто и серо, сказка исчезла, арфа, жалобно взвизгнув оборванными струнами, умолкла навсегда.
В тот поздний вечер, придя домой, Ася чувствовала себя в странном состоянии. Ее воспитание, привычки, вбитые в сознание предпочтения восстали в душе черным комом обид, и всё кричало о том, что Учитель лично ее унизил. «Как теперь с ним разговаривать? Он что, совсем не считает меня за человека?» Но был и другой внутренний голос, пробивающийся из самых глубин понимания: «Да, Асечка, да! Он не считает тебя человеком, потому что, – вспомни – ты сама о себе не слишком высокого мнения. Именно так тебя унижали всегда, тебе не привыкать. Возможно, это чудовище учит тебя настоящему смирению. Готова ли ты принять от него удар палкой как самый бесценный подарок?»
«Нет, не готова», – сама себе ответила Ася и решила над всем этим хорошо подумать. Такое унижение никак не вписывалось в ту новую картину мира, которую она несмело начала выстраивать. Но идти ей пока было некуда – она еще ничему не научилась.
Глеб, увидев поперек Асиной спины красную полосу, очень удивился:
– Зая, что это?
– Учитель сегодня воспитывал, – Ася произнесла это даже с какой-то гордостью в голосе, но внутри все сжалось – ощущение было неприятным, как после дурного сна.
Глеб сначала помолчал, потом хотел было возмутиться, но так ничего и не сказал. Было в голосе жены что-то особенное, заставившее его не делать поспешных выводов. После приобретения участка в Рыбачьем Асино каратэ отодвинулось на задний план, Глеба больше не интересовало ее увлечение, у него теперь был свой, личный проект.
– Ну, смотри, разбирайся сама. Да, кстати, в воскресенье снова поедем в Рыбачье. Я заказал технику, начнем участок равнять. Ради такого дела купил вам с Ингой шампанское.
– С удовольствием, погода отличная… Устроим маленький праздник.
