За столько лет она была первой женщиной, которая, зная правду, не видела в нем чудовища. И проглоти его тьма — Айту это нравилось. Эгоистично и безответственно с его стороны было позволять себе такую слабость, но как же сладко и горько тянуло в груди, стоило почувствовать доверчиво лежащие в ладони девичьи пальцы и, заглядывая в глаза Фиалки, не находить там отвращения и гадливости. Рядом с ней Первый страж Темных Врат становился прежним Айтом. Нет, не наивным юношей, верившим в торжество справедливости и добра, а самым обычным мужчиной — сомневающимся и чувствующим, раздираемым эмоциями. Так, словно его проданная душа снова вернулась к своему хозяину.
Сумерки в лесу всегда сгущаются неожиданно. Вайолет привыкла к этому с раннего детства и никогда не испытывала страха с наступлением темноты. Но разве можно сравнивать леса Ривердола, где девушке были ведомы каждый сучок и травинка, и дебри Тэнэйбры, таящие за каждым деревом и кустом опасность. Сейчас плечо Айта в этом враждебном и жестоком мире было единственной опорой и точкой равновесия.
Слушай свое сердце…
Юная принцесса рохров ощущала, как оно успокаивается и наполняется светом, когда темный одарин брал ее за руку, и просто безоговорочно верила своему чувству, не понимая, за что Урсула звала Айта тварью, не разделяя к нему неприязни братьев и не принимая людскую ненависть. Ее беспокойное сердце видело за суровостью черт одарина потаенную нежность, а между его резких и грубых слов слышало беспокойство и тревогу. И тверди он Вайолет хоть сто раз, будто убьет ее, если на то будет воля Темной Матери, девушка не сомневалась, что Айт Логгар никогда не причинит ей вреда. Кто угодно — но не он. Ни мыслью. Ни делом. Ни словом.
— Тебе придется подождать меня здесь, — низкий рокочущий голос одарина выдернул Вайолет из водоворота собственных сбивчивых мыслей и ощущений, вернув в реальность с моросящим дождем — холодным и пробирающим до самых костей.
Айт, поставив Вайолет на землю, подошел к стволу гигантского дерева, и, лишившись единственного источника тепла, девушка зябко обняла себя руками, стараясь не цокотать на всю округу выбивающими дробь зубами. Она не сразу и поняла, что мужчина собирается лезть вверх. Только когда он, уцепившись за короткий сук, легко подтянул на руке свое тело, вздрогнула от обуявшего ее ужаса остаться одной посреди этого леса пусть даже всего на миг.
— Я спущу тебе кнут, когда поднимусь на ветку, — будто прочитав ее мысли, бросил Айт, карабкаясь по реально необъятному стволу так проворно, словно всю жизнь только этим и занимался. Как он вообще умудрялся удерживаться на такой влажной и наверняка скользкой поверхности?
Ответ Вайолет получила чуть позже, когда темный одарин подтягивал ее к себе.
Ствол дерева в общепринятом смысле слова таковым не являлся. Это казалось невероятным, но он состоял из плотно переплетенных между собой толстых стволиков. И весь этот огромный древесный жгут где-то на расстоянии трех саженей от земли странным образом расширялся, образовывая причудливый объемный кокон, попасть внутрь которого можно было через круглое отверстие, похожее на большое дупло.
Его и сверху найти под нависающими отовсюду тонкими ветвями было сложно, а уж с земли, под пышной кроной — и вовсе не разглядеть.
Схрон-дерево и правда походило на лесной тайник, а если быть более точной, то его укрытие напомнило Вайолет гнездо ткачика — маленькой птички, вьющей свои шарообразные домики из листьев, стеблей соломы и тонких прутиков. Только размеры их временного ночлега значительно превышали объем птичьего гнезда. Здесь в тесноте, но не в обиде, могло разместиться порядка четырех человек, а если таких щуплых, как Вайолет и Урсула — и того больше.
Айт зажег между пальцами тусклую магическую сферу, освещая пространство, и девушка изумленно огляделась по сторонам.
Внутрь прибежища кто-то предусмотрительно натаскал несколько охапок скошенной травы, из-под которой Айт выудил заботливо оставленный лесными проводниками полотняный мешочек с сухариками, сушеными ягодами и орехами.
— Съешь пока это, а я позже найду для нас что-нибудь еще.
— Не надо. Здесь много всего, и я не голодна.
Вайолет протянула мужчине еду и испуганно мотнула головой, опасаясь перспективы остаться одной, в то время как одарин отправится на поиски провианта.
Горло девушки мгновенно сдавил едкий спазм, стоило понять, что ее ухищрения напрасны. Отбросив в сторону рюкзак, Айт вылез наружу и четко выверенными движениями стал заплетать вход магической сетью, столь похожей на искусные кружева его матушки.
— Не вздумай приближаться к щиту или пытаться пройти сквозь него, — буркнул Айт, заметив, что Вайолет встала напротив и широко распахнутыми глазами ловит его взгляд. — Твоя магия разрушит плетение невидимости. Заройся в сено и постарайся уснуть.
Выдержка вдруг впервые предала юную принцессу рохров, лишая гордости, чувства собственного достоинства и благоразумия.
— Возьми меня с собой, — по щеке покатилась горячая слеза. Смахнув ее ладошкой, Вайолет тихо всхлипнула: — Мне страшно, Айт. Не оставляй меня.
