Фиалка вдруг распахнула свои невозможные глаза, и Айт пропал. Упал в них. Рассыпался, как истлевшая ветошь под пальцами. Глотнул тихий девичий вздох, опьянев от него, будто перебрал крепкого эля.
Ее холодная ладошка опустилась на его щеку, посылая дрожь и жаркие разряды удовольствия по всему телу.
Как же невозможно хорошо. Целую проклятую вечность он не чувствовал ничего подобного.
Мир разбился, словно хрупкий стеклянный шар, и на его осколках возрожденная душа Айта тонким ростком легла в нежные руки юной Хранительницы, которую темный одарин отдавал ей без сожаления и оглядки.
— Ты… Вернулся… — захлебнулась в счастливом шепоте Фиалка, ткнулась губами Айту в подбородок, так просто и безыскусно разрушив своим невинным прикосновением все возведенные мужчиной стены.
Жадно запустив пальцы в ее волосы, он притянул к себе улыбающееся лицо девушки, за миг до поцелуя смешивая ее дыхание со своим.
Громкое ржание лошади, словно кривой нож, вспороло ночную тишину, и губы мужчины и женщины, чуть соприкоснувшись, замерли, лишь грея друг друга своим теплом.
Медленно отстранившись, Айт жестом приказал Фиалке не шевелиться, а потом вдруг резко накрыл ее рот своей ладонью.
Если бы он этого не сделал, то Вайолет, несомненно, вскрикнула бы, потому что за сплетенной одарином магической сетью, плавно шевеля рваными крыльями, в воздухе висела жуткая черная тень, вглядываясь в темноту схрона провалами своих глазниц.
Она чуть переместилась влево, потом поднялась вверх, вынюхивая и заглядывая в каждую щель. Раздраженно дернувшись, тень, наконец, скользнула вниз, и оттуда послышался недовольный мужской голос:
— Здесь тоже никого нет, командир. Может, подождем до утра и возобновим поиски?
— Продолжаем, — рявкнули ему в ответ. — Девка ранена. Они не могли далеко уйти. Вперед. Обыскать каждое дерево и куст.
Под копытами лошадей затрещал хворост, лес наполнился шумом непрошеного вторжения и эманациями враждебности.
Вайолет казалось, что рука Айта, все еще закрывающая ей рот, не спасает их от преследователей, потому что оглушающий грохот ее сердца слышно на всю округу. От леденящего душу страха она, кажется, почти не дышала. Только чутко ловила звуки извне и крепче вжималась лицом в ладонь темного одарина. И даже когда шум стих, она все еще сидела в неудобной позе, боясь пошевелиться или сделать вдох.
— Ушли, — шепнул Айт, осторожно высвобождая девушку из своего захвата.
— И что нам теперь делать? Куда идти? — тревожно взглянула на него она.
— Никуда, — мрачно усмехнулся одарин, снимая с себя куртку и набрасывая ее на плечи Фиалки. — Спать будем.
Вайолет недоуменно подняла голову, всматриваясь в лицо мужчины. Он шутит? Он действительно сможет спокойно спать, в то время как вокруг бродят слуги Морганы?
— Ничего надежнее этого убежища на ночь у нас все равно нет, — верно истолковал ее взгляд одарин. — А тебе нужен отдых. Как твоя нога? Болит?
В свете последних событий Вайолет вообще перестала обращать внимание на боль в ноге, и только сейчас, когда Айт о ней напомнил, почувствовала, что рана ощутимо заныла.
— Надо сменить повязку.
Мужчина без лишних слов и предупреждений стянул с ноги юной Хранительницы сапог и, не обращая внимания на ее растерянность, закатал штанину, разматывая пропитавшуюся кровью ткань.
Глядя на то, как темный одарин возится с ее раной, девушка испытывала и стеснение, и трепет. С одной стороны — было неловко от того, как интимно прикасается к ней Айт, а с другой — от понимания явной деликатности его действий шумело в голове и по всему телу расползалось блаженное тепло.
Тот, о ком говорили, что он тварь, чудовище и темный монстр, был с ней чуток и бережно-нежен. Возможно, Вайолет по своей неопытности не разбиралась в движущих поступками мужчины причинах, но то, что в отношении к ней Айта произошел какой-то перелом, она сейчас чувствовала сердцем. Он смотрел на нее иначе, его голос звучал снисходительнее и мягче, и прикасался он к ней с той осторожностью, в которую вкладывают намного больше, чем позволяют себе сказать.
— Не больно? — затянув узел повязки, одарин поднял голову. Их с Вайолет взгляды встретились, и в схроне повисла неловкая тишина.
— Нет, — шепнула девушка, и вдруг поняла, что, несмотря на всю опасность ситуации, испытывает совершенно не те чувства, которые должна. Впереди была ночь. В этом темном ограниченном пространстве. Наедине друг с другом.
Мелко дрожать Вайолет начала от самой этой мысли, а не от холода, но Айт истолковал ее состояние иначе.
— Замерзла?
Не дав Фиалке времени на ответ, одарин сначала плотнее запахнул на ней края своей куртки, а после, умостившись с девушкой под стенкой, заключил в кольцо своих рук.
— Так теплее? — дыхание Айта огладило висок Вайолет, теперь уютно прижатой к его широкой груди.
Ей было не просто тепло: жарко от самого ощущения такой близости. Запах мужчины будоражаще щекотал ноздри, а гулкие толчки его сердца вибрацией отдавались в щеку.
