— Так намного теплее, — призналась Вайолет, страшась, что одарин отодвинется и опять превратится в того чужого и отстраненного мужчину, которым был все время до этого момента.
— Тогда спи, — приказал он и затих, не размыкая объятий.
— А если дриммы вернутся и найдут нас здесь?
Больше всего Вайолет боялась, что спящими они станут легкой добычей для слуг Морганы.
— Не найдут, — Айт повернул голову в сторону выхода, и Вайолет, повторив за ним движение, остановила свой взгляд на невидимой простому глазу магической защите.
— Ты ведь использовал элементы плетения кружевниц в этой конструкции?
— Да, — не стал отрицать мужчина.
— Твоя мама передала тебе свои знания за неимением дочери?
— Не совсем так… Маленьким я очень любил наблюдать за тем, как мать работает. Из-под ее рук всегда выходили удивительно красивые вещи. Смотреть на то, как тонкие нити постепенно превращаются в нечто прекрасное и совершенно уникальное, можно было бесконечно. И однажды я понял, что могу сам создать что-то подобное. В моем воображении нити, соединяясь, сплетались в сложный узор, и я точно понимал, как их нужно связывать одну с другой, чтобы получить в итоге задуманное. Первой моей поделкой стал браслет, в который я вплел красивые камешки, найденные мною на дне реки. Когда я подарил его маме, то долго не мог понять, почему она плачет. Оказалось, что я, сам того не понимая, создал для нее амулет, защищающий от болезней и несчастий.
— А что ты вложил в эту защиту? — кивнула в сторону входа Вайолет.
— Плетение невидимости и отвода глаз, — криво усмехнулся Айт. — Тот, кто смотрит на схрон, видит обычный ствол дерева.
— Поэтому то жуткое существо нас не заметило?
Одарин кивнул, и Вайолет, чуть помолчав, спросила снова:
— Что оно такое? В Ривердоле тебя ведь преследовали такие же?
— В темной магии останки человека с искрой инглии, обращенные служить убившему их колдуну, называют сфирьями.
— Останки человека? — потрясенно пробормотала девушка. — То есть то жуткое бесформенное нечто — это все, что осталось от когда-то живого человека?
— Живого мага, — поправил Айт.
Вайолет сглотнула, вжавшись в теплое тело мужчины сильнее.
— И с тобой тоже могут так?..
— Если я отрекусь от своей госпожи и снова стану простым смертным. Но пока я являюсь Первым Стражем Темных Врат — я неуязвим.
— Расскажи мне о Темных Вратах. Что это такое?
— Это Крепость, — пояснил одарин. — Оплот Темной Матери. Огромная цитадель, расположенная на Клепларнийском полуострове, куда со всех концов Тэнэйбры приходят маги, выбирающие темную искру инглии. Там они дают клятву Темной госпоже и принимают в дар ее защиту и покровительство. Руководит цитаделью ллайд — ковен, состоящий из 13 стражей — одаринов, обладающих наивысшей степенью владения своей магией. Главенствующий в ковене — ай-теро.
— Первый страж? — произнесла Вайолет и тут же грустно улыбнулась: — Темная Мать выбрала себе достойного защитника.
Возле губ Айта пролегли горькие складки. Его и правда считали достойнейшим среди своих, только ни радости, ни какого-то внутреннего удовлетворения мужчина по этому поводу совершенно не испытывал. Просто так сложилась судьба. Ее ведь не выбирают. Но будь у Айта выбор, он прожил бы свою жизнь иначе.
— Светлый Отец выбрал не менее достойную Хранительницу, — вздохнул он, никак не ожидая того, что услышит от девушки в ответ.
— Странный мир. Извращенный. Вы делите все на белое и черное, отстаивая интересы своих божественных хозяев, и не задумываетесь над тем, чего хотят простые люди. Такие как Маленка, ее мать, трикты, или даже те маги, которых обратили сфирьями. У вас у каждого своя правда. У одних она темная, а у других светлая. Но истина в том, что правда всегда где-то посередине. Темные и светлые маги зачем-то борются друг с другом, в то время как бороться надо с несправедливостью и жестокостью. И для этого у вас есть все возможности. Если, как ты говоришь, Тьма не значит зло, а Свет не есть добро, то по сути — они равнозначны. Просто имеют разный оттенок. И если в услужении у Темной Матери — достойнейший из одаринов, а у Светлого Отца — лучшая из магинь, то почему мы вместе не можем служить одному и тому же — добру и миру? Зачем нам что-то делить?
Даже в ночном полумраке глаза девушки сверкали возбужденно-ярко, и, глядя в них, Айт вспоминал слова Кейтеро о том, что Фиалка меняет этот мир, и его, Айта, тоже меняет, потому что не согласиться с логикой ее умозаключений темный одарин просто не мог.
— Мы и не делим ничего, — уронил Айт. — Просто живем в двух параллельных плоскостях. Темные — отдельно, светлые — отдельно.
— Неправда, — тихо шепнула Вайолет. — Сейчас Первый страж Темных Врат греет своим теплом Хранительницу Света не потому, что так ему приказала его госпожа. Он просто поступает как настоящий мужчина, оберегает более слабого, нуждающегося в его помощи. С того момента, как я встретила тебя в лесу у Волчьей скалы, наши параллельные плоскости почему-то пересеклись, и я не думаю, что когда-нибудь разойдутся. Я никогда не забуду того, что ты ради меня сделал.
