Всю свою жизнь Грайд считал, что мужчин выше и сильнее их с братом просто не бывает. Но богатырь, возникший из ипостаси зверя, как-то сильно менял его представление о крепких парнях. А еще ни у кого в Тэнэйбре не было такого странного цвета волос — золотисто-солнечного, словно перезревший колос. И если Грайд не сошел с ума после трехлетнего плена Морганы, то сейчас перед ним стоял тот, о ком в темных землях слагали легенды.
— Оборотень. В Тэнэйбре. Чтоб я сдох, — протянул Грайд, разглядывая высоченного широкоплечего парня, кажется, забавляющегося сейчас его сиюминутной растерянностью.
— Рохр, — милостиво поправил его Кин. — Или у вас уже не помнят, как величали короля Лоуленда?
— Ты что, король рохров? — опешил Грайд.
Кин прочистил горло, мысленно прося у небесных покровителей прощения за собственное бахвальство и желание, оправданное, по его мнению, пустить незнакомцу пыль в глаза.
— Почти. Я их наследный принц. Не угостишь? — парень красноречиво посмотрел на еще не остывшую зажаренную тушку. — Со вчерашнего дня по лесу мотаюсь, а жрать что-либо боюсь. У вас тут все если не ядом плюется, то само ядовитое.
Все еще пребывая в состоянии прострации по поводу происходящего, Грайд механически оторвал кусок мяса, протягивая его оборотню, и ошалело вытаращился на оного, когда тот, бесцеремонно завалившись с ним рядом, стал как ни в чем не бывало есть.
— Ты откуда здесь взялся? — наконец выйдя из ступора, спросил Грайд.
— Пришел из-за Мареновых хребтов вместе с вашей первой одейей и ай-теро.
Грайд поперхнулся мясом и закашлялся.
Кин резко хлопнул его ладонью по спине, едва ее не переломив, и широко улыбнулся:
— А ты, как я слыхал, к одаринам собрался? И переживаешь, что они тебя слушать не станут… Так могу подсобить.
Откуда оборотень знал о том, что Грайд собирался делать дальше, сильно насторожило мужчину. Чуть заметно отодвигаясь от парня, он полюбопытствовал:
— А тебе с того какой интерес?
Не переставая жевать, Кин лукаво взглянул на мага, интуитивно чувствуя, что он не представляет для него никакой опасности, а скорее, осторожничает и прощупывает почву, пытаясь понять, стоит ли доверять незнакомцу.
— А с того, что он у нас с тобой общий. Ты ведь хочешь убить Моргану? А я пришел сюда за тем же. Пока она жива, моей сестре угрожает опасность.
— Твоей сестре? И кто твоя сестра?
— Светлая Хранительница.
Кин весело подмигнул открывшему рот мужчине, а потом, решив, что довольно над ним потешаться, уже совершенно серьезно заявил:
— Я следил за тобой, потому что слышал ваш с братом разговор. Ты хочешь помочь одаринам свергнуть правительницу Тэнэйбры, но не знаешь того, что темные собираются объединиться со светлыми, чтобы ее уничтожить. Ты местный, тебе здесь знакома каждая тропа. Помоги мне попасть во дворец одэй, и я сделаю все, чтобы Айт тебе поверил. Так ведь зовут вашего Первого Стража?
— Логгар во дворце одэй? — растерянно уронил Грайд.
— На пути к нему, — согласно кивнул Кин. — Ведет туда светлую Хранительницу. Так что, поможешь?
Рохр напряженно следил за сменой эмоций на лице темного мага, и беззвучно выдохнул, когда тот протянул ему руку и широко улыбнулся:
— Грайд. Меня зовут Грайд.
— Кин, — уверенно пожал его крепкую ладонь парень.
— Слушай, а у вас там… ну, откуда ты пришел, все такие? — разминая пальцы, полюбопытствовал Грайд.
— Какие "такие"?
— Здоровенные.
— Я здоровенный? — расхохотался Кин. — Это ты отца и брата моего не видел. А вот кто у нас действительно огромный, так это вожак стаи Солнечных Холмов. У него кулак как твоя голова.
— Стало быть, правду говорят легенды… Будто жили у подножия заснеженных гор люди-оборотни — могучие, как вековые древа. И не было равных им существ по силе от южных шельфов до Мареновых хребтов.
Кин самодовольно хмыкнул и утвердительно кивнул. Все же приятно было слышать, какая молва ходила о рохрах в Тэнэйбре, хоть сама темная империя не вызывала у парня ни одной положительной эмоции.
— А ты, значит, большой поклонник рохров? — насмешливо прищурился он.
— Мать нам с братом часто об оборотнях сказки в детстве рассказывала… — задумчиво произнес Грайд. — Это все, что я о ней помню.
— Ее больше нет? — сочувственно взглянул на него рохр.
— Не знаю. Нас с братом у родителей забрали дриммы, когда ему было семь, а мне четыре. Я просто не помню, откуда я родом.
Хмурясь, Кин припечатал темного пронизывающим взглядом и спросил:
— Вас вырвали из отчего дома, лишили детства и семьи, а вы пошли в услужение к тем, кто, возможно, убил ваших родителей?
— Мы всего лишь хотели выжить. И мы были детьми, — огрызнулся Грайд. — Я вообще не понимаю, зачем тебе это рассказываю. Никогда и никому об этом не говорил. Странно это все… И чувствую я себя странно… другим. Словно я — это не я вовсе.
Усмехнувшись, Кин передернул плечами:
— Может, и не ты. Кто знает, из чего тебя слепили, после того как ты был летающим пугалом.
— Сфирьей, — поправил его Грайд.
— Да один пень, — хмыкнул Кин. — Такой образиной токмо людей пугать.
Грайд угрюмо потупил взор в землю, едко выдав:
— Легко насмехаться над другими, когда сам в их шкуре не побывал.
