Доммэ присвистнул и, обогнав одарина, заглянул в его лицо:
— Хорошая штука, этот твой таэрг. И нам бы такой не помешал.
Айт усмехнулся наивности парня.
— Темная мать ничего не дает просто так, рохр, — пояснил он. — И плата за ее щедрость иногда бывает непомерно велика.
Оборотни притихли, обдумывая услышанное, и старший, наконец, спросил:
— А какую плату ты отдал темной богине за амулет для Маленки?
— Жизнь и душу сына хозяйки харчевни, — спокойно сообщил Айт, мысленно посмеиваясь над произведенным на рохров эффектом. — Так что если у кого-нибудь из вас есть лишняя жизнь — могу сообразить такой же.
Интерес к амулету у парней мгновенно пропал, впрочем, и к самому одарину тоже. Отстав от него на шаг, они немного сбавили темп и присоединились к Урсуле и Вайолет.
Мужчина быстро шел вперед, слыша за спиной их торопливые шаги, и когда его запястья коснулись чьи-то теплые пальцы, резко повернул голову, к полной неожиданности обнаружив рядом с собой Вайолет.
Внутри плеснулась странная смесь раздражения, теплоты и растерянности. Опять Фиалка одним простым жестом вносила смуту и раздор в его размеренную жизнь. Ведь видела, что он собой представляет, понимала, что монстр — и все равно не боялась прикасаться. Глупая светлая. Совершенно неправильная.
— Чего тебе? — отстраняясь, нарочито грубо поинтересовался Айт.
— Я за тобой не успеваю, — виновато улыбнулась девушка, и ладошка ее, ища опору, снова попыталась поймать его руку.
Небесные покровители. Зачем она это делала?
Айт чуть сбавил скорость, совершенно переставая себя узнавать.
— Скажи братьям, что уже можно перекидываться. Пусть повезут тебя, если ты устала, — желая побыстрее избавиться от ее компании, буркнул он.
— Нет… Я не потому… я понять хотела, — запинаясь, начала Фиалка.
— Что?
— Там, в поселении… Люди благодарили меня за то, что сделал ты. Почему?
— Так работает в Тэнэйбре закон магического равновесия, — вздохнул Айт. — Когда случается вопиющее событие, вроде того, свидетелями которого мы стали, и пострадавший не получает должного понимания и сочувствия у властей, он обращается за помощью к светлой Хранительнице.
— То есть наказать тех парней должна была я? — растерянно поинтересовалась Вайолет.
— Нет. Светлая Хранительница — это символ мудрости, милосердия и справедливости. Считается, что ее магия затрагивает самые светлые струны человеческой души. Обычно преступники рассказывают ей всю правду сами, но в тех случаях, когда Хранительница ставит под сомнение их рассказ, она призывает на суд одарина.
И мы не имеем права отказать ей. Так устроена наша магия. Селяне решили, что ты потребовала моего вмешательства, поэтому и благодарили тебя.
— Но я ведь тебя не просила, — прошептала Вайолет. — Почему ты вмешался?
Айт смотрел на окрашенное темнеющей кистью сумрака лицо Фиалки, и вдруг понял, что не может ей соврать. Нелепость какая-то. Просто физически не может. Язык не поворачивается.
— Я увидел просьбу в твоем взгляде.
Яркие губы девушки тронула ласковая улыбка, и она, смущенно потупив взгляд, тихо произнесла:
— Спасибо. Спасибо, что понял…
В груди у одарина стало горячо и тревожно, словно там что-то ожило и болело — его проданная душа, наверное. Нет. Быть такого не может. Нет там ее. Ничего нет.
Качнувшись с пятки на носок, мужчина стремительно шагнул вперед и…
— Айт, погоди.
Невыносимое, невозможное ощущение женской нежности в твоей руке. На самых кончиках ее тонких, чуть подрагивающих пальцев. И так пронзительно хорошо невесомо гладить теплый шелк ее кожи. Целый мир ярких образов и красок в простом прикосновении. Жизнь в одном касании двух рук.
— Что еще? — голос перестает слушаться Айта. Со стороны одарину кажется, что он гадко фальшивит и скрипит. И чудовищно неохотно приходится отталкивать от себя ладонь Фиалки, так непростительно доверчиво ухватившуюся за его.
— Если светлой Хранительницы в Тэнэйбре не было вот уже двадцать лет, к кому же тогда обращались за помощью люди?
— К старостам, градоначальникам или другим местным властям.
— А почему не к одаринам? — исходя из услышанного, Вайолет показалось, что это было бы логично. — Ведь Хранительница в итоге все равно требует их вмешательства. Или без Хранительницы одарины не имеют права вершить суд?
— Имеют. Одарины служат во всех более-менее крупных населенных пунктах и призваны следить за порядком. Но людям проще устроить самосуд, чем просить о помощи темных стражей.
Айт криво усмехнулся, отстраненно глядя вдаль.
— Почему? — удивилась Вайолет.
— Потому что люди обязательно в чем-нибудь да соврут. Такова их природа. А любая ложь развязывает одаринам руки. Нам нельзя лгать.
— И что вы делаете с теми, кто сказал вам неправду? — поежилась Вайолет, чувствуя, что не услышит от одарина ничего приятного.
— Ты видела, — не стал углубляться в подробности мужчина. — Именно поэтому к нам не то что прикасаться — рядом стоять боятся. Мы бессмертные чудовища и кровожадные монстры, собирающие для Темной Матери человеческие души. Тебе все еще интересно, Фиалка? Хочешь услышать что-то еще?
Вайолет помолчала, а после тихо произнесла:
— Хочу.
