- Тахар разве тебе ничего не сказал? – рассержено интересуется оддегир, злясь еще больше, когда Наэли отрицательно качает головой. – Ты не ответила на мой вопрос, - холодно повторяет он, - Ты обвиняешь мою жену во лжи?
- Да, обвиняю! - внезапно злобно вскидывается она. – Перстень мой! Требую свидетельства на камне правды.
Эйрис напряженно прищуривается, высверливая во мне дыру своими серебряными глазами.
- Ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает он, а затем ехидно добавляет: - Лора.
- Нет, - резко бросаю ему в лицо. – Кольцо мое.
- Как скажешь, синеглазая, - усмехается он. – Саарэн.
Едва он успевает произнести это странное слово, как из каменных плит пола начинают просачиваться те самые золотые духи. Из колышущейся пелены проступают их безучастные лица, склоняясь в почтительном поклоне перед повелителем пустыни.
- Приказывай, солнцеликий, - разносится по воздуху их созвучный шепот.
- Перенесите нас в Храм Высших, - произносит Эйрис, подталкивая меня вперед. Потом кивает головой на Наэли. – И эту тоже.
Духи корчат презрительные гримасы, смыкая вокруг меня кольцо. Можно подумать, я в восторге от их чокнутой компании.
- И поосторожнее через стены, безмозглые, - наглею я. Золотые морды, злобно взвыв, резко отлетают от меня. Моргана недоуменно косится на морды, морды на меня, я на Морганаа. Оддегир закатывает глаза, сдергивает меня с места, прижимая к груди, и духи, подхватив наши тела, несут сквозь пространство и стены, выпуская в странном месте, похожем на святилище.
Цилиндрическое помещение с гладкими, как стекло, стенами, вдоль которых стоят белые статуи всех богов, поражает своей возвышенной красотой. Застывшие в мраморе прекрасные лица безмятежно и спокойно устремили свои взгляды в центр круга, засыпанного чистым, как снег, песком, из которого, подобно причудливой галлюцинации, возвышается каменное дерево. Хрупкие ветви и листочки словно живые, и кажется, вот-вот подует ветер, и крона белоснежного гиганта зашевелится, зашелестит, вздрогнет, потревоженная его прикосновением. Сквозь пятиконечную дыру в потолке на дерево осыпаются лучи света, пурпурными мазками разрисовывая волшебный чертог. Я стою и, потрясенно раскрыв рот, смотрю на это великолепие. Никогда не видела ничего подобного. От красоты момента к глазам подступили слезы восторга. Мне казалось, что я прикоснулась душой к чему-то божественно-прекрасному и чистому, к чему-то могущественно-фантасмагорическому, что способно изменить мою жизнь, исполнить мои самые заветные желания.
- Подойди к камню, Наиле, - сурово произносит Эйрис. Сестра Ривердол, подобрав полы юбок, с торжествующей улыбкой на лице делает шаг, ступая в освещенный круг. Карминные искры сворачиваются в длинный пучок света, возлагающийся ей на голову подобно короне. Темноволосая протягивает руку, дотрагиваясь до каменного изваяния, и закрывает глаза. На ее лице появляется счастливая блаженная улыбка, как будто ее коснулась рука бога, одарив всеми милостями. Несколько секунд ничего не происходит, а затем по стволу дерева начинают ползти кривые трещины, и внезапно вся его красота обращается в уродливую иссушенную образину.
- Правда не на твоей стороне, Наиле, - бесстрастно заявляет Моргана. – Выйди из круга. Наиле распахнула глаза, затравлено уставившись на изуродованное дерево. У нее был такой вид, словно ей только что дали пощечину. Отчаянно махая головой, кажется, не понимая, как такое могло случиться, она отступает назад.
Повелитель оддегиров хватает меня за шкирку, заталкивая в освещенный чертог, и я задираю вверх лицо, разглядывая кружащие надо мной сверкающие блики.
- Положи руку на камень, - рявкает Моргана. Пожав плечами, осторожно касаюсь ладонями искореженной поверхности ствола, песок у моих ног вспыхивает ослепительным белым, а затем черный камень под моими пальцами превращается в живую материю. Секунды - и на качающем ветвями жемчужном великане начинают расцветать серебряные цветы, роняя сверкающую пыльцу на мою голову. Боги, это так красиво, что я, не удержавшись от восхищенного возгласа, поднимаю вверх руки, пытаясь поймать волшебный дождь. Пылинки тихо кружат в лучах света, ложатся яркими точками на мое лицо, волосы, шею, и я начинаю смеяться, чувствуя, как теплая волна заполняет все мое естество. Из мира грез меня выдергивают так резко и безжалостно, что я обиженно фыркаю, а потом, подняв глаза, сталкиваюсь с хищно прищурившимся Морганаом, пристально разглядывающим мое лицо. Он обхватывает меня за талию, раздраженно бросая духам:
- Перенесите нас во дворец, - затем, видимо, вспомнив, поворачивается к Наиле: - Она оклеветала супругу правителя. Всыпьте ей десять розог.
- Повелитель, сжалься, - шепчет Наиле, роняя слезы.
- Я и так пожалел тебя, - остается непреклонным оддегир. – Хочешь, чтобы я заменил розги на десять плетей кайра?
