Огромные ладони захватывают мою голову, не давая увернуться, длинные пальцы зарываются в волосы, и на меня обрушивается огненная лавина по имени Эйрис Моргана. Его губы повсюду. Безудержно-неистовые, они трогают, умоляют, ласкают, обжигают. Я не понимаю, что происходит. Сердце выпрыгивает из груди, бьется о ребра, захлебываясь в агонии. Мое тело под ним начинает плавиться, изнывая в сладостном томлении, пронизываемое накатывающими жаркими волнами. Рука оддегира внезапно оказывается у меня между ног, и я вскрикиваю от дерзости ее прикосновения.
- Ш-ш-ш, - улыбаясь, шепчет он, накрывая губами мои губы. - Ты мокрая, синеглазка, и такая горячая. Согрелась?
Я не просто согрелась, мне казалось, что мое тело пылает. Еще немного, и кожа начнет дымиться и искрить.
- Д-да, - еле слышно отвечаю я.
- Хорошо, - удовлетворенно вздыхает он, переворачивается на бок и подминает меня под себя. – Спи.
У меня пылают щеки и уши, кровь гулко стучит в висках, все тело словно подогретая свеча: липкое, вязкое, не мое. Что он со мной сделал!? Как вообще можно спать после такого? Но я испуганно молчу, не смея перечить или шевелиться. И плевать, что я совершенно голая и между нами только шелк его одежд, лишь бы он не стал целовать меня снова, потому что больше собственной наготы я боюсь реакции своего тела на его прикосновения.
Я не поняла, как уснула, просто в какой-то момент стала выпадать из реальности, срываясь в темноту. Наверное, накопившаяся за день усталость оказалась сильнее меня, веки перестали меня слушаться, они стали такими тяжелыми, словно на них железные цепи повесили, а потом я просто провалилась в топкие объятия ночи. Навеянный произошедшим, мне снился сон: что-то огромное нависло надо мною черной тенью. Тень накрыла мое тело собой, вспыхнула искрами света, и взлетела в воздух сотней разноцветных мотыльков. Они порхали вокруг, еле слышно шелестя тонкими крыльями, невесомо касаясь царапин и синяков на моем теле. Эфемерные и воздушные, они целовали мою кожу, убирая боль, кровоподтеки и раны, превращая их в осыпающиеся на постель алые лепестки роз. Сладкий дурман опутал меня теплыми сетями, побежал по венам горячей рекой, и я выгнулась радугой навстречу снизошедшему блаженству. Бабочки вспорхнули все одновременно, осыпавшись золотой пылью в танцующий солнечный круг, а потом из него появилось таинственно улыбающееся лицо повелителя песчаных демонов.
- Ма Доммэ, эрэс ма Доммэ. Ма солле, ма скаанэ, ма Доммэ… - тихо шептал он слова на непонятном языке, перебирая пальцами пряди моих волос. – Ма Доммэ… - его хриплый голос заскользил, словно кубик льда, по моему обнаженному телу, и я, вскрикнув, открыла глаза, обнаружив себя лежащей в пустой постели, заботливо укрытой мягким белым покрывалом.
Сквозь тонкий занавес прорывались яркие солнечные лучи. Буря закончилась, уступив место палящему безветренному зною. Я села на постели, изумленно оглядываясь вокруг. Спальня повелителя Оддегиры разительно отличалась от спальни Ривердол. Здесь не было ничего помпезного и вычурного. Белоснежные полы, белоснежные стены, белоснежная кровать. Жемчужно-серая мебель, строгая и лаконичная, и много света, льющегося сквозь стеклянную аркаду узких длинных окон.
Дверь бесшумно отворилась. Сначала в спальню торжественно вплыло сияющее в лучах солнца одеяние, а следом за ним несущие его в руках вирры.
- Госпожа, позвольте обработать вашу рану, - вперед выступила девушка с золоченым тазом, из которого поднимался густой ароматный пар.
Укутавшись в покрывало, слезла с кровати, присев на край. Опустила край ткани, оголяя спину, позволяя служанкам добраться до рубца. В образовавшейся тишине грохот упавшего на пол таза прозвучал так резко, что я испуганно обернулась.
- Что случилось? – спросила у изумленно пялящихся на меня девушек.
- Ваша спина, - пролепетала одна.
- А что с ней? – поднявшись с постели, быстро подбежала к стоявшему в углу высокому, в человеческий рост, овальному зеркалу. В отражении возникла моя закутанная в белое фигура с рассыпавшимся по плечам каскадом золотых волос. Первое, что бросилось в глаза, это что с лица исчезли ссадины. Прокушенная и опухшая губа была розовой и бархатистой, на щеках после сна играл легкий румянец. Кровоподтек, украшавший скулу, таинственным образом исчез. Следы от железных наручников на запястьях тоже куда-то испарились. Глубоко вздохнув, повернулась спиной, а потом замерла, разглядывая выступающую линию позвоночника, совершенно гладкую, без единого повреждения кожу, и красный лепесток, прилипший к лопатке. Испуганно дернулась, переведя взгляд на постель, так и не сумев сдержать громкого возгласа, вырвавшегося из груди. Кипенно-белые простыни были усыпаны алыми лепестками роз, как брызгами крови. В горле как-то разом пересохло, и сердце стало пропускать удары. Сон, что мне снился… Неужели это был не сон?
- А где ваш хозяин? – успокоив дыхание, поинтересовалась я.
Служанки недоуменно переглянулись.
- Вы имеете в виду вашего супруга?
Супруга… Боги, я и забыла, что, кажется, замужем за этим дикарем.
