– Я считаю, что это, конечно, большое горе. – Посейдон пожал плечами, не зная, что еще сказать. Неужели Ари намекала на его причастность? Но он явно не подозреваемый, раз сейчас перед ним не отряд полиции, а всего лишь три пьяные девицы. – Говорят, она была так молода и красива…
– Будь она старой и страшной – было бы не так плохо?
– Говори прямо. Считаешь, я мог ее убить?
– Я этого не говорила. Просто хочу знать, что случилось. Может, я хочу ей помочь.
– Ну извини. Я, например, хочу знать, почему сейчас такая хреновая погода, но мне никто не докладывает. И да, она умерла! Чем ты ей поможешь? Принесешь цветочки на кладбище?
Ари сверкнула глазами.
– Поздравляю, ты, наверное, очень упорно работал, чтобы стать таким козлом.
– Хватит. – Он мотнул головой, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. – Хамите кому-нибудь другому. А я пойду.
Дита осторожно коснулась его запястья. Совсем невесомо, но он резко перехватил ее руку. Она вздохнула:
– Мы не имели в виду ничего плохого. Прости нас, перебрали. Куда ты пойдешь? Ты же попросил, чтобы мы тебя подбросили…
– Ага. Я ведь такой непостоянный. Нервный, хаотичный чувак, который вечно в движении, всегда со всеми спорит, но никогда не зависает с вами на тусовках. Не привлекает внимания. Не отсвечивает. Подозрительно, да? Идеальная кандидатура для убийцы? Да пошли вы все! – прорычал он. – Хотите знать, чем я занимался в ночь убийства? Пытался совершить другое убийство! Топил этого мелкого уродца Одиссея в нашем бассейне, а тот сбежал, как последний трус! Давайте, бегите к нему, спросите, кто его так отделал в новогоднюю ночь! А потом мне позвонил этот старый долбоеб Нерей, который по какому-то недоразумению стал моим тренером. А потом я вернулся и увидел гребаный труп! Ну что, вам полегчало?
Он отвернулся и посмотрел на море, стараясь успокоиться. Получалось хреново: внутри все бушевало. Он сам не понимал, что его так задело. Дыхание сбилось, и он
У Посейдона закружилась голова. Он ощущал прилив силы, которая почти сбивала его с ног. Когда-то Амфитрита сказал ему: «Чего ты хочешь? Чего тебе вечно не хватает? У тебя все есть».
Теперь он знал, что ответить ей. Ему не хватало власти. Его беспечная жизнь устроила бы его, не знай он всегда, что он – нечто большее. Если ты однажды увидел россыпь звезд, тебе уже будет недостаточно свечи.
Сейчас Посейдон сказал бы своей девушке: «Теперь я знаю, чего мне не хватает. Поэтому, пожалуйста, позволь мне пренебречь всем ради чего-то великого, позволь мне забыть о себе, чтобы вспомнить о том, что когда-то было утеряно. Мир ведь не даст тебе спуску. Если ты чего-то хочешь, сам приди и возьми».
– Что с тобой? – Дита снова прикоснулась к его руке. – Ты в порядке? Смотри, какая буря, пойдем в машину!
– Все хорошо, – откликнулся он, улыбаясь почти безумно. Он вытянул руку, и волна последовала за ней, поднимаясь на недосягаемую высоту, а потом снова обрушиваясь, ниже, ниже… Зависая в воздухе…
– Либо я пьяна еще сильнее, чем мне казалось, либо он что-то сделал с морем. – Он услышал приглушенный голос Геры, и этого оказалось достаточно, чтобы сжать покалывающие пальцы, чтобы направить толщу воды прямо на нее, чтобы увидеть их страх, услышать визг Ариадны: «Скорее, в машину!», чтобы ощутить себя, наконец, свободным.
Когда он очнулся, вода уже улеглась и небо снова посветлело.
– Девчонки? – осторожно позвал он, оглядываясь.
Ответом ему была тишина.
Никого. Ни студенток, ни «Кадиллака». Только следы от колес машины. Посейдон нашарил в промокшем кармане телефон и, пошатываясь, медленно побрел в сторону автобусной остановки.
