«Что это было?» – гадал он. Мир вращался, внезапно став бесконечным, и чувство неизвестности тревожило его. Для Посейдона лучшим лекарством от тревоги было злорадство, и он набрал выученный наизусть номер.
– Алло?
– Не поверишь, что тут произошло, президент, – ухмыльнулся Посейдон. Он называл так Зевса только когда был уверен в собственном превосходстве. – Знаешь, кто сейчас заявился на пляж?
– Стайка роскошных фотомоделей в бикини? – предположил голос в трубке.
– Кое-кто из Двенадцати так и не оставил в покое случай с Семелой.
Зевс молчал, и Посейдон почувствовал себя уязвленным.
– Тебе даже неинтересно, кто именно?
Зевс рассмеялся:
– Ты ведь и так расскажешь.
– Удивительно, что ты не заметил, что творится у тебя под носом. Стареешь, президент! Приезжала уникальная троица. Ариадна, Дита и – барабанная дробь – Гера! Присмотрел бы за ней…
– Уже знаю, ага, – сказал Зевс скучающим тоном. – Пусть себе играют в детективов.
Всезнание Зевса невероятно бесило. Иногда хотелось придушить этого парня его же галстуком.
– Вы вроде договорились оставить в покое это убийство и больше никогда не вспоминать, – напомнил Посейдон.
– Мы.
– Что?
– Ты сказал «вы», но правильнее будет «мы». Ты тоже там был.
– Софистика, – поморщился Посейдон, чувствуя, что проигрывает этот раунд.
– У тебя не происходило в последнее время ничего странного? – вдруг спросил Зевс. – Помимо девчонок из Скотленд-Ярда.
Сразу вспомнились мощь воды, сила, лившаяся из рук, безграничная свобода в груди… Кончики пальцев закололо.
– Возможно. А что именно ты подразумеваешь под «странное»?
– Приступы амнезии, например?
Посейдон расхохотался:
– Приятель, ты просто перетрудился. Слишком усердно готовишься к экзаменам. Или к соблазнению куртизанок…
– Где ты вырос? – резко спросил Зевс. – В какую школу ходил? Когда решил посвятить себя спорту? Кто твои родители?
Посейдон замер, приоткрыв рот. Ему всегда казалось, что он знает. Но теперь это абсолютно вылетело у него из головы. Это было все равно что забыть дорогу до общежития, телефонный номер Амфитриты, забыть, как пользоваться вилкой и как шнуровать ботинки. Это было невозможно.
Невозможно.
Как и то, что произошло с ним сегодня.
– Не помню, – признался он.
Сердце бешено колотилось. Реальность напоминала мост, который рушился под ногами.
– Что-то началось, – сказал Зевс. – И мне это нравится.
В трубке послышались рваные гудки.
– Я умираю, – сообщила Ари, печально поглаживая унитаз. Тот остался равнодушен к ее жалобам.
За спиной хлопнула дверь.
– Это еще не конец света. – Гестия протянула ей аспирин. – Всего лишь похмелье.
Из-за боли в висках любые звуки походили на помехи в телефоне. Ари сунула в рот таблетку и, с трудом встав на ноги, поплелась на кухню.
– Где ты так накидалась? – спросила Гестия. – Я удивлена, что ты вчера вообще доползла до комнаты.
– Всего лишь последовала совету Афины. Пришла к Дите, объяснила ситуацию. – Ари зажмурилась, отворачиваясь от окна. Пудровый рассвет резанул по глазам. – Вроде она все поняла.
– Ты пила с Дитой? – Гестия казалась воплощением осуждения. Вся, от босых пяток до белоснежных прядей прически.
– И с Герой, – призналась Ари. – Не смотри так. Это решила не я, а алкоголь во мне.
Головная боль потихоньку угасала.
– Мне казалось, они тебе не нравятся.
Ари вспомнила печальный взгляд очаровательной Геры, ее очевидную злость на себя, свои любовь и слабость. Вспомнила вдохновленное и возбужденное лицо восхитительной Афродиты, ее желание помочь людям найти выход из тупика. Нет, Ари уже не могла сказать, что эти девушки ей совершенно не нравились. Были ли они наглыми, высокомерными и порочными? Были. Но так уж сильно они отличались от Ари?
– Я их просто не понимала, – проговорила она. – Не могу сказать, что сейчас я от них в восторге, но они оказались неплохими девчонками. Сучки, может, но кто из нас не сучка?
Гестия молча протянула ей зеленый чай с медом.
– Кроме тебя, конечно, – улыбнулась Ари.
Взгляд Гестии погрустнел.
– Ты обо мне слишком хорошего мнения, – тихо сказала она, не отрывая глаз от изображения желтого ослика на кружке.
Иногда она казалась одновременно семилетней и семидесятилетней. Сейчас была именно такая минута.
– Конечно, хорошего! Покажи мне хоть одного человека, который почти не разозлился, когда понял, что Афина чуть не сожгла общагу, забыв про пирог в духовке. И который может приготовить идеальное печенье, найти роскошный коврик на барахолке и при этом даже не запнуться при чтении Байрона.
– Он мне наскучил. Я переключилась на Шекспира.
– Ну и правильно. – Ари зевнула.
– Могу наизусть прочитать тебе шестидесятый сонет.
– Если это тот, где про море, лучше не надо! Мне побережья вчера хватило.
– А как вы добрались… – Гестия ахнула. – Вы что, еще и ехали за рулем? Ты хоть понимаешь, что могла не вернуться?
Ари покаянно развела руками.
– Прежде чем ты своими воплями разбудишь Афину и моя жизнь оборвется, едва начавшись, скажу, что мы ездили по важному делу!
– Важнее, чем вероятность доехать только до ближайшего столба?
Ари взволнованно понизила голос:
