Всю ночь она успокаивала Ари. Битый час та пыталась объяснить, что произошло. Ее губы дрожали, руки со статуэткой ходили ходуном. Казалось, еще чуть-чуть, и она разрыдается. Афина ненавидела плач: слезами ничего не изменишь, потому что миру нет дела до них. Но Ари вытерла мокрые глаза и одним предложением, ни на секунду не переводя дыхание, выпалила все, что знала. О словах Гермеса, о зеленом плаще, о своих подозрениях. Это смахивало на взрыв сверхновой: грусть, непонимание и ярость. Наверное, это все-таки был нервный срыв. Гестия сказала бы наверняка, но она так и не появилась в их комнате. Ни тогда, ни утром.
По встревоженному лицу Ари можно было понять: она думала о том же. Они глядели друг на друга. В столовой беззаботно гремела посуда, студенты шумно переговаривались, проходя мимо. Но здесь, на подоконнике, где сидели они с Ари, будто замерло время.
– Я ни на секунду не поверю в эту чушь. – Афина прервала молчание. – И ты не верь. Уверена, Гестия все объяснит нам, когда придет.
«Если придет».
На самом деле Афина не была уверена в собственных словах. Любой, вспомнив ссору Семелы и Гестии, не сомневался бы в виновности последней. Но сегодня Афине нельзя сомневаться. Нужно быть неприступной, колкой и беспощадной. Показать стальной характер и при этом понравиться аудитории. Непростая задача.
Внезапно на подоконнике стало слишком тесно: Артемида уселась между ними, хмуро уставившись перед собой. Афина была так поглощена мыслями, что не слышала, как она подошла. Теперь их колени почти соприкасались.
– Я надеялась, ты вчера придешь на вечеринку, – наконец выдала Артемида, избегая ее взгляда.
Афина мысленно чертыхнулась. Она успела забыть про приглашение.
– Произошел небольшой… форс-мажор.
Артемида помрачнела еще больше.
– Я вчера перебрала с выпивкой, – неожиданно сказала Ари. – Смешала все, что можно и нельзя. Говорят, у меня был припадок, потом я блевала дальше, чем видела. Афина думала, что у меня отравление, не хотела оставлять…
От удивления Афина чуть не свалилась с подоконника.
– Предлог, должна сказать, безупречный. Не подкопаешься, – проворчала Артемида, но уже гораздо мягче. – То-то я думаю, что ты какая-то помятая. А ты, выходит, с похмелья.
– Ей уже лучше, – любезно вставила Афина.
Артемида смерила ее долгим взглядом:
– Ты сегодня точно выиграешь.
– Это вполне вероятно. – Афина вздернула подбородок. – Я не слишком-то нравлюсь большинству студентов, но они будут отталкиваться от противного. А противное у нас – Посейдон.
– Удачи. – Артемида слегка обняла ее, и в груди Афины будто появилось место, где она могла свободно дышать. Настенные часы, казалось, начали идти громче и быстрее – или это билось ее собственное сердце? Артемида горячо прошептала ей на ухо: – Знаю, тебе сейчас нужно думать о другом, но у меня не выходит из головы то, что декан реально мог заказать моего брата. Ты сможешь потом еще разок обдумать тот разговор с Тесеем? Может, появятся идеи, почему он мог так поступить…
Афина кивнула.
– И не забудь назвать кружок своим именем, когда победишь. – Артемида выскользнула из ее ответных объятий и пошла в сторону лестницы.
– Спасибо, что прикрыла, – выдохнула Афина. Ари показала ей оттопыренный большой палец.
– Эй, зубрилка, во сколько мы выступаем? – послышалось с улицы.
Узнав этот голос, Афина выглянула в форточку. Посейдон на секунду перестал делать странные телодвижения, отдаленно напоминавшие зарядку, и помахал ей рукой. Его движения были плавными и текучими. Каждый дюйм дорогого темно-синего костюма притягивал внимание. Афина невольно поправила свою простую черную водолазку. «Люди ценят красоту и подсознательно на нее отзываются», – как-то сказала ей Дита. Интересно, это правило распространяется на дебаты?
– Через пять минут, – ответила она. – Если ты появишься хоть на минуту позже, клянусь, я запихну тебе твой же микрофон в одно из самых темных мест.
Ари тоже высунулась из окна и кивнула:
– Она запихнет. – И добавила, понизив голос: – Тебе же будет выгоднее, если он опоздает и облажается.
– Ну уж нет. Я за честную борьбу.
Собравшиеся студенты уже начали заходить в аудиторию, и девушки, спрыгнув с подоконника, последовали их примеру. Члены политического кружка, которым предстояло выбрать победителя дебатов, сгрудились вокруг трибуны, словно мотыльки у фонаря. Остальные студенты расположились на стульях, выстроенных неровными рядами. Посейдон вошел последним и с шумом захлопнул дверь, привлекая к себе внимание собравшихся.
– Публики могло бы быть и побольше, – пробормотал он.
– Здесь тебе не выборы в конгресс, – хмыкнула Афина. – Всего лишь скромный кружок.
Посейдон поджал губы.
– Раз, раз. – Зевс, единогласно выбранный модератором, постучал по микрофону, проверяя звук. – Дамы и господа, рад приветствовать вас на этих дебатах!
Публика разразилась аплодисментами. Посейдон заозирался, нервно поправляя галстук.
– Что ты там вертишься? – прошептала Афина.
– Высматриваю свою девушку. Ведь знаешь, как говорят – за каждым великим мужчиной стоит сильная женщина.
– Нет, не знаю. Никогда не стояла за мужчиной.
