Она беспомощно оглянулась на Просимна. Тот скорчил странную гримасу, изображающую, видимо, напряженную работу мысли. Тогда Ари уставилась на свои мокрые ботинки, избегая веселого взгляда Гермеса. Грудь будто сдавил железный обруч, и это чувство было слишком велико, остро, мучительно. «Это меняет дело, это уничтожает все мои выводы», – подумала она. Каждый из Двенадцати мог скрыться под плащом Гермеса. Кроме тех, у кого они уже доказали алиби. Она вернулась к началу пути!
Гермес откинулся на спинку стула, довольный произведенным эффектом:
– Кто угодно, – ехидно повторил он. – Все это время ты копала не в ту сторону. Твои глаза тебя обманули. Неважно, кто выходил из «Оракула». Важно, кто надевал мой плащ, чтобы выйти неузнанным. А ты как думала? Все никогда не бывает так просто.
Ари захотелось расцарапать ему физиономию.
– Видишь? – Он рассмеялся. – Я обожаю свою логику!
– Да, мы все от нее без ума, – холодно ответила Ари. – Ты ведь знаешь, кто это был, да? Кому ты отдал плащ?
– Не помню. – Гермес состроил грустную рожицу. – Выпивши был.
Он лгал ей в лицо.
– Что, даже примерно не помнишь? – настаивала она больше из упорства, чем из веры в то, что он действительно проболтается. – Кажется, убийца здорово тебе поднасрал, заставив нас думать, что под плащом был ты. Он воспользовался тобой.
– Видимо, в характере убийцы – повесить на меня подозрение в убийстве. А в моем – не обидеться на это.
Она запрокинула голову, глядя на мерцающую лампочку.
– А зачем ты велел Сизифу идти в морг и спрашивать про тело Семелы? Все-таки прикрывал преступника?
– Я просто пошутил над этим дурачком, – отмахнулся Гермес. – Ну не смотри так сердито. Я люблю шутки.
«Он порет какую-то чушь. Настолько уверен, что мы ничего не докажем, что даже не пытается придумать мало-мальски правдоподобную историю».
– Не расстраивайся так уж сильно. – Гермес похлопал ее по плечу. – Может, студент, нацепивший мой плащ, просто не любит лишний раз светиться и не имеет отношения к убийству. Готов поспорить, в твоем списке подозреваемых остался еще кто-нибудь. Кто, кстати? Гестия? Темная лошадка, потому что ты ни за что не станешь ее подозревать. Будь я на ее месте, воспользовался бы твоей наивностью…
«Откуда он узнал о том, кого именно я подозреваю?»
– Хватит, – резко оборвала его Ари. – Как у тебя вообще язык повернулся такое ляпнуть? Из всех людей, которых я знаю в этом универе, она – самый порядочный человек.
Гестия. Воплощение уюта, дома, семьи. Ее самый близкий друг, ее опора, и этот мудак знал об этом и беззастенчиво пользовался ее слабостью.
Гермес развел руками:
– Человек может сделать многое, чтобы никто не узнал его тайн.
Он казался искренним – впервые за их встречу. В его черных глазах горели беспокойство и вместе с тем уверенность. Ровно секунду Ари колебалась, вспомнив неожиданный срыв Гестии на вечеринке. И тут же возненавидела себя за это мимолетное сомнение.
– Вранье. Она не такая.
– Кому, как не тебе, знать, что именно «не такие» люди порой совершают непоправимые поступки?
Его пронизывающий взгляд с хитринкой.
Ари задрожала, несмотря на жару. Кровь на ее руках, кровь на ее одежде… Воспоминания о Минотавре никогда не покидали ее, сколько бы она ни говорила себе, что это была самооборона. Откуда Гермесу были известны такие детали? Кто ему сказал? Или он просто попал пальцем в небо? Что еще он скрывал? Ей снова показалось, что она сходит с ума.
– Я не куплюсь на твои намеки. Ты лжец.
– Может, и так. – Он поднялся на ноги, вновь нацепив маску балагура и фокусника. – Ну, я могу идти? Здоровый режим сна, знаете ли…
Ари в отчаянии посмотрела на Просимна, который все еще изображал напряженную мозговую деятельность.
«Пожалуйста, разговори его, – мысленно взмолилась она. – Поступи, блин, хоть раз как нормальный коп. Как нормальный человек. Мне нужно выяснить, что ему известно».
Она не знала, что отразилось в ее глазах, но Просимн сказал:
– Не так быстро, приятель. Ты укрываешь преступника, что само по себе серьезное преступление.
Он достал наручники.
– Эй! – Гермес дернулся. – Вы незаконно удерживаете меня здесь! Я требую адвоката!
Просимн злорадно развел руками:
– Демократия умерла.
– Не отпускайте его, – прошептала Ари.
Поднялась, пошатнувшись. Духота в комнате плавила мозги. Мир вокруг будто покачивался на кончике оси. На нетвердых ногах она доковыляла до соседнего помещения и ткнула пальцем в единственного адекватного человека в этом балагане:
– Ты! Проследи, чтобы он не запудрил мозги копу!
Сказал бы ей кто раньше, что она сочтет Аида адекватным – в жизни бы не поверила. Дверь захлопнулась прежде, чем она услышала его ответ.
Ари вышла на обезлюдевшую улицу. Звезды над головой безжалостно сверкали россыпью разбитого стекла.
Снова расследование, теперь уже с новой информацией.
И снова воспоминание о Минотавре.
