Гермес огляделся, на секунду перестав раскачиваться:
– А разве уже ночь?
– Ночь.
– И давно?
Просимн закатил глаза:
– С вечера.
В комнате становилось все жарче.
– Что думаешь? – спросила Ари у Аида.
– Что он не убийца.
– Но он точно что-то скрывает. – Зажигалки не оказалось ни в одном из карманов: наверное, Ари выронила ее, когда искала мелочь для таксофона. Нервно вздохнув, девушка убрала сигарету обратно.
– У него миллион секретов, но убийство не входит в их число.
За те несколько часов, что они не виделись, Аид побледнел и похудел еще больше, чем обычно, – если такое вообще было возможно. По правде говоря, он напоминал изрядно потрепанный скелет с полыхавшими темным огнем глазницами. Ари проморгалась. Наваждение не развеялось, и ее замутило. Она отвернулась.
– Нехорошо, – театрально вздохнул Гермес. – Ночью творятся самые разные вещи. Особенно в нашем университете. Загадочные массовые помешательства, убийства…
Ари напряглась, придвинувшись к стеклу. «Сейчас, вот сейчас он должен что-то сказать. Какой-то намек, какую-то деталь…» Но Просимн не был бы Просимном, если бы не испортил момент:
– Кому, как не тебе, знать об убийствах, верно, приятель?
Гермес рассмеялся, сверкая белыми зубами на темном лице:
– Вообще-то я еще не арестован. Похоже, я знаю законы получше вашего. Вы только тратите мое время. Вас в детстве не учили, что время – деньги?
– У нас обоих найдутся пробелы в образовании. Тебя, кажется, не учили быть повежливее с копами, мальчишка. Человек украл статуэтку, а потом другого человека находят с пробитым черепом! Как тебе такое образование?
– Господин полицейский, вы сегодня в ударе! Наверное, кто-то удалил у вас лишнюю хромосому. Кстати, я же могу попросить вас предъявить мне статуэтку?
Ари зажмурилась, понимая, что он ускользнет. Не было у них никакой статуэтки и ни малейшего представления о том, куда она делась.
– Не раньше, чем ты заговоришь. – Просимн пригладил усы.
– Так себе сделка, честно говоря. Вы что, не оставляете мне выбора? Позовите репортеров: у нас умирает демократия!
– Представлениям о демократии тебя тоже явно не учили, – заявил Просимн.
– Ладно, как вам такой расклад… – Гермес постучал пальцем по губе. – Я догадываюсь, кто вам платит. Это даже весело! Ари ведь здесь? Точно здесь. Я бы поговорил с ней, если не возражаете.
Аид предостерегающе покачал головой, но Ари дернулась:
– Я пойду.
– Не наделай глупостей, – сказал он.
Ари улыбнулась:
– Иногда мне кажется, что это я делаю лучше всего.
– Это уж точно.
– Сказал чувак, который сегодня убил человека под носом у кучи копов.
Он криво ухмыльнулся:
– Иногда мне кажется, что это я делаю лучше всего.
Ари вылетела за дверь, едва не споткнувшись, и оказалась в помещении для допросов. Просимн рявкнул, покраснев:
– Я разве не говорил вам сидеть смирно и не высовываться?
– Я невнимательно слушала, – сказала она, не сводя глаз с Гермеса. Тот просиял так, будто выиграл в лотерею.
– Как поживаешь, Ариадна?
Здесь было еще жарче, чем в соседней комнате. Или это просто ее бросило в жар?
– Не мог бы ты не называть меня так?
Она могла бы потерпеть: в конце концов, ее постоянно называли полным именем. И она понимала, что этой просьбой только дает ему возможность узнать о своей болевой точке и лишний раз надавить на нее, но Ари было плевать. Гермес медленно кивнул.
– Бывало и лучше, – ответила она на вопрос.
– Может, и моим здоровьем поинтересуешься?
– Зачем? И так вижу, что не сдох.
Просимн продолжал полыхать от ярости, и она благоразумно замерла в противоположном углу.
– Что ты хотел мне рассказать, Гермес?
– Располагайся. – С видом гостеприимного хозяина он указал на стул напротив.
Поколебавшись, Ари села.
– Кажется, ты уверена в том, что я – убийца. – Он резко перестал раскачиваться.
Отпираться не имело смысла.
– Я видела, как ты выходил из «Оракула» в ночь убийства Семелы.
– Я не выходил. Сидел в баре, а потом переместился в уголок и умиротворенно наблюдал за танцующими.
Ари усмехнулась: ничего другого она и не ожидала. «Этот плут будет водить нас за нос до скончания веков».
– Мое слово против твоего, да? – пропел Гермес.
Его мягкий, убедительный, протяжный говор.
– Когда-нибудь у тебя закончится удача, Гермес.
– Тогда я просто украду еще.
– Не в этот раз. – Она решила бороться до конца. Блефовать, если придется. – Твой приметный зеленый плащик видели все…
Гермес вскинул указательный палец:
– Вот! Ты сама это сказала, Ариад… Ари.
– Что именно?
– Повтори-ка эту фразу еще раз, только медленно. – Он подмигнул, наслаждаясь ее недоумением. – Дошло? Это был всего лишь мой плащ. Плащ с невероятно большим капюшоном и с тяжеленной статуэткой в кармане. Я не видел его с той самой вечеринки.
– Я не понимаю.
– Тут и понимать нечего! Ты видела лишь человека в моем плаще, который вышел из «Оракула» в ночь убийства. А плащ мог надеть кто угодно.
