И я пошел в сторону улицы Чайковского. Мои мысли вернулись к вчерашнему разговору. Три параллельно существующих мира! А может и больше. Ведь Илларион Федорович не может знать, что конкретно происходит за гранью среднего мира, располагая только знаниями о факте существования высшего мира, с которого все начинается и им же заканчивается. Открытым остается вопрос образования самого высшего мира. Кто-то сначала создал его. Из высшего мира замаравшее себя недостойными делами существо выбрасывается в земное чистилище через средний мир, являющийся переходной прослойкой. Земной мир должен изменить это существо, вылечить его и вернуть обратно. И пока полное излечение не произойдет, круговорот «средний мир – земной мир» будет продолжаться. Может, очень долго. Долго, но не по меркам высшего мира. Ведь там год, а здесь сто лет за то же время. У них десять лет, а у нас тысячелетие. С земным миром все понятно. Со средним – почти то же. Со слов, Иллариона Федоровича, с человеческой точки зрения, это эдакий хаос из сред и пространств, по которым мечутся некие сгустки частиц – нематериальные существа, выбрасываемые в земной мир в человеческие тела для прохождения очистки, а затем возвращающиеся в средний мир для оценки состояния и определения возможности попадания домой – в высший мир. Поскольку путь исправления труден, процесс перемещений может затягиваться. Причем, средний мир это не просто трамплин в другие миры, там тоже жизнь, нематериальная, там свои законы и порядки. Юалл, например, существо среднего мира, он там живет всегда. Но законы и порядки этого мира человеку не объяснить, человеческими мерками не оценить, он их не поймет, потому что там все абсолютно иначе. С высшим миром вообще непонятно, потому что конкретных знаний о нем нет даже в среднем мире. Это загадка непреодолима. Понятно, что высший мир является родоначальником остальных двух, один из которых в основном материальный, другой – нематериальный. В нем находится нечто, способное создавать миры. Может быть, именно подобное место на земле интуитивно называют раем? А где тогда ад? Или все это просто придумали люди? Им передали идею, которая должна их со временем сделать лучше, а дальше они развивали ее сами. Они самостоятельно придумали рай и ад, дабы стимулировать вести себя хорошо, дескать, за хорошее поведение и соблюдение гуманистических законов человека ожидает рай, в противном случае – ад.
Я не заметил, как свернул с улицы Чайковского направо. Продолжал идти в задумчивости, не обращая внимания на вытаращившиеся от возмущения или отвращения глаза встречных прохожих, а также водителей проезжающих мимо автомашин. Я вообще про все забыл, полностью углубившись в свои мысли. Не смотря на прогноз, с неба, кружась от легкого ветра, стали сыпаться воздушные снежинки. Они щекотали и холодили нос, отчего его хотелось поминутно чесать. В конце-концов, это стало отвлекать от размышлений.
А что же Алена, внезапно вспыхнуло в мозгу. Что она сейчас думает обо мне. Наверное, мне стоит ей позвонить и поговорить. Или не надо? Переждать эту неделю? Или стоит? Решил позвонить. Я достал из кармана куртки смартфон и нажал вызов. Через несколько секунд я услышал Аленин голос:
– Привет, Олеженок! Как чувствовала, что ты позвонишь!
– Привет, Аленушка! – меня растрогал ее бархатный голосок, ведь я переживал, что весь навалившийся на меня всемирный негатив отразится на ней. Я вспомнил, о чем мне говорили вчера – из всего сказанного я понял, что тот, кому я не безразличен, не изменит своего отношения. И радостный голос Алены развеял мои дурные предчувствия.
Мы поговорили о том, о сем, о разном. А когда я отключил связь, на душе было спокойно. В этот момент мимо меня со свистом пролетел большой камень. Он ударился в тротуар и высек фонтанчик осколков из покрывавшего тротуар льда. Откуда-то сверху раздалось получеловеческое рычание:
– эй, ты! Мразь! Гнида поганая!
Этот крик перекрыл шум улицы.
Во время удара камня о тротуар я инстинктивно присел, но сразу выпрямился и, выстроив примерную траекторию полета камня, посмотрел наверх. Повторный крик скорректировал мое внимание на балкончик третьего этажа здания, мимо которого я сейчас проходил.
– Что глядишь, тварь? – опять заорал на всю улицу грузный по виду пьяный мужчина лет сорока – сорока пяти. – Стой на месте, я сейчас спущусь и урою тебя, гнида!
Я видел, что он хотел повернуться и выскочить с балкона в квартиру, но тут взгляд его за что-то зацепился, он наклонился, что-то схватил, развернулся, и я увидел в его руке еще один камень, даже крупнее того, что несколько мгновений назад врезался в тротуар. В голове мелькнул вопрос, откуда у него на балконе камни, он что, их на такой случай держит, чтобы в прохожих кидаться?
Мужчина от души размахнулся и явно со всей силы, в остервенении выпучив глаза, швырнул камень в мою сторону. Каменище, как в замедленном действии, понесся мне прямо в голову. Я автоматически стал уклоняться, но понимал – не успею, видел, что камень хоть и по касательной, все же зацепит меня.
