Хватаясь за веревочные петли, я вскарабкался вверх по дереву до каната, после чего взялся левой рукой за канат, а правой прицепил грудной карабин, крепящийся к моей экипировке веревкой. Тут нужно сказать важное – не смотря на то, что я был семиклассником и немало занимался спортом, у меня имелся недостаток – я вообще не мог подтянуться на перекладине. Это обстоятельство не могло не сыграть со мною злую шутку. Крайне сложной задачей для меня явилась необходимость подтянуть к канату живот для пристегивания поясного страховочного карабина. Мне пришлось сделать несколько попыток, после чего карабин был пристегнут, и я сразу понял, что мышцы рук забились настолько сильно, что у меня возникло сомнение, смогу ли я двигаться дальше, подтягивая себя руками по канату. Я пребывал в горизонтальном положении по отношении к канату, руки плотно держали канат, а ноги были согнуты в коленях и свисали к поверхности болотца, покоившегося примерно в двух метрах подо мной. Я сделал одно рывковое движение и продвинулся на тридцать сантиметров вперед, потом другое, третье. На четвертом рывке мои руки отказались работать и в бессилии держались за канат. Я завис над болотом почти в начале пути. Руки словно набились свинцом, но я понимал, что время идет, и, не дожидаясь отдыха, крепче ухватился за канат и дернул себя еще на тридцать сантиметров, потом еще. Силы иссякли, а я снова повис, словно мешок. На этот раз надолго, не менее, чем на две минуты. Время шло. Лицо у меня стало пунцовым от натуги и острого стыда за себя, за свою физическую слабость. Посмотрев назад, я увидел, как у дерева стоял следующий член моей группы, который должен был вслед за мной преодолевать эту преграду, но вынужденно простаивал, а наша команда в это время теряла драгоценное время. Мне что-то кричали, но я не слышал. Я вновь собрался с силами и, превозмогая свои физические возможности, с остановками преодолел еще несколько метров. С ужасом, вцепившись в канат и выплевывая легкие, я подметил про себя, что пройдены лишь две трети пути, а я уже совершенно не могу двигаться. Мой стыд усилился, когда я услышал с берега, к которому стремился, переговоры между организаторами соревнований о том, что меня нужно снимать с каната с помощью веревки, и даже увидел, как эту веревку готовят. Двое взрослых мужиков уже двигались к канату, на котором я висел, намереваясь провести мероприятия по эвакуации незадачливого участника на берег. Не знаю, как я собрал силы, но, надрывно выдыхая воздух из груди, я стал хвататься за канат и тянуть себя, хвататься и снова тянуть. Не помня себя, я оказался в паре метров от ствола вожделенного дерева, но дальше передвигаться не мог. В то же время, этого расстояния стало достаточно, дабы мне смогли помочь отцепиться и спрыгнуть на землю. Очутившись на твердой поверхности, минуту я не мог отдышаться. Успокоившись, на ватных ногах я устремился к преодолению оставшегося отрезка пути. Как я его осилил, не помню, потому что пребывал в психологически шоковом состоянии. Когда мы все собрались на финише, моя команда смотрела на меня, почти как на врага. Этот факт я смог разобрать словно через пелену. Мы проиграли всем. Сие обстоятельство стало понятно, когда я только спрыгнул на землю с каната. Я сокрушался от того, что подвел команду. Те надежды, которые мы питали по поводу возможной победы, то, ради чего мы вообще сюда приехали, рухнули.
Соревнования кончились, моя команда очень быстро собралась, и мы отправились к электричке. Поскольку серьезно опаздывали, то почти всю дорогу бежали по лесу до железнодорожной станции. Так завершились эти туристические соревнования, результаты которых мои соратники по туристическому кружку долго не могли забыть. А главное, я сам. Это был один из самых позорных эпизодов в моей жизни. Но, тем не менее, он подтолкнул меня к действиям. Я усиленно занялся подтягиванием. По утрам я отныне вставал пораньше, выходил на игровую площадку возле моей пятиэтажки и устремлялся к турнику. Поначалу болтался на перекладине, как сарделька, но через два месяца постоянных упражнений я научился подтягиваться на турнике пятнадцать раз спокойно. А иногда даже получалось и семнадцать. И с тех пор больше никто не ухмылялся, когда я на уроке физкультуры шел подтягиваться на турник. Вот и получается, что порой постыдные события, личный фиаско, поражение или даже позор подталкивают людей к активным действиям, заставляют совершенствоваться, переходить на новую жизненную ступень, в мелочах или по крупному.
IX
