— Ты как всегда права, ма. Что же касается причины, то... В общем, Линн пришло в голову пригласить вас всех к себе на обед. Не знаю, что пришло ей в голову, но приглашение сделано. Я, конечно, сказал ей, что твое время расписано на месяц вперед, но она все равно попросила поговорить. Честно говоря, я даже немного растерян. Подобный визит подразумевает некий официальный статус, а я еще сам не знаю, готов ли я к нему.
— Ты опасаешься, что, устав ждать от тебя предложения руки и сердца, Линн пытается таким образом подтолкнуть тебя к нужному решению?
— Я и сам не знаю, что думать по этому поводу. Линн никогда не начинала разговора на эту тему. Более того, если я начинал делать какие-то намеки, она сразу же уходила от разговора или же переводила все в шутку.
— Я всегда говорила, что Линн немного странная девушка. Когда она молчит, кажется, что у нее на лице маска. И еще я совсем не уверена в том, что она действительно любит тебя, Рич. У влюбленной женщины иной взгляд, поверь мне.
— Ты не права, ма. Линн любит меня, просто она не всегда умеет выражать свои чувства. Вспомни, ей столько в жизни пришлось пережить. Линн было всего десять, когда она лишилась родителей, а это, согласись, ужасно.
— Это и в самом деле ужасно, дорогой. И чтобы доказать этой девушке, что твоя семья не скопище равнодушных монстров, я, пожалуй, приму ее предложение.
— Спасибо, мамочка. Ты настоящее чудо. А Кевин с Лайзой? Ты сама поговоришь с ними или это сделать мне?
— О, здесь все намного сложнее. Лайза погрязла в очередном романе, который, боюсь, вновь доведет ее до депрессии, а Кевин... он опять ложится в клинику.
— О господи! Неужели опять?
— Да, и на этот раз все намного серьезней. Боли в позвоночнике усилились, и доктор Колдуэлл вновь настаивает на операции. Сколько раз я просила Кевина уйти из профессионального спорта, но он и слышать ничего не хочет. Все эти перегрузки, удары, падения не прошли бесследно, и вот теперь он вынужден целыми днями лежать в постели, чтобы хоть немного уменьшилась боль в спине.
— Но зато теперь его имя в числе тех, кто покорил Эверест.
— Прекрати защищать его, Рич. Мужчина прежде всего должен думать о продолжении своего рода, а не о том, что нужно взобраться еще на одну гору. Не понимаю, от кого он унаследовал такую страсть к альпинизму?!
— Наверное, от тебя, ма.
— Но я никогда не стремилась лазить по горам!
— Зато ты покоряла, и весьма успешно, другие вершины. Ты сумела наладить великолепный бизнес и сделала это в то время, когда многие мужчины не могли заработать своей семье даже на хлеб.
— Ты убедил меня, Ричи. После твоих слов мне стало намного легче. Но теперь иди, у меня еще много дел, а ты меня отвлекаешь.
Проводив взглядом удаляющегося по аллее сына, миссис Ханна Рэдклифф устремила взгляд на уже готовые к высадке кусты роз, но, вместо того чтобы проверить, все ли с ними в порядке, направилась к спрятавшемуся в дальней части аллеи садовому домику, своему самому любимому убежищу. При желании она могла бы жить в нем и так бы и сделала, если бы было на кого оставить дом. Все здесь было сделано по ее точным указаниям. Южная часть стены была снесена, а вместо нее установлены французские окна. На этой огромной веранде она могла пить чай, читать и любоваться своим восхитительным садом. Войдя в дом, Ханна включила электрический чайник и, сев в кресло, отдалась своим мыслям.
