Старушка раскрутила бутылку водки и опрокинула вскипевшую жидкость себе в глотку.
– В-вот так, лахудра позорная... – икнув, проговорила она и, неожиданно закатив глаза, обмякла на лавочке.
– Готовы, бабули, – констатировала я и выключила магнитофон.
Наступила желанная тишина, но наслаждаться ей у меня не было времени. Присев на корточки возле одной из уснувших старушек, я закрыла глаза, погрузившись в транс. Потом установила контакт между сознанием бабушки и своим сознанием и начала...
Поиск необходимой мне информации напоминал поиск нужного файла в компьютерной памяти, только вот возникавшие в процессе поиска воспоминания наслаивались друг на друга, образовывая отвратительную мешанину.
К тому же – чем ближе я приближалась к той информации, которая меня интересовала, тем явственнее я стала ощущать страх спящей бабушки перед этим загадочным дядей Моней. Страх становился все сильней и самое неприятное было в том, что он в полном своем объеме передавался мне.
Когда имя «дядя Моня» стало вызывать в иссушенном старостью и антиобщественным образом жизни мозгу старушки определенные ассоциации, я почувствовала, что сознание старушки инстинктивно сопротивляется мне, будто кто-то давным-давно наложил строгий запрет на воспроизведение всяких сведений о дяде Моне.
Напряжение нарастало с каждой минутой и я уже всерьез подумывала о том, чтобы прекратить свои опыты с целью отдыха, и только понимание того, что другого такого удобного случая мне может не предоставиться, заставляло меня работать дальше.
Временами чудовищное напряжение и многократно усилившееся чувство страха доводили меня до того, что я едва удерживала себя от мысли – в эту же секунду бросить все и бежать подальше отсюда.
И навсегда забыть это имя – дядя Моня.
Главное для меня было сейчас – узнать, где искать этого странного человека, и когда я получила эту информацию, я поспешно вышла из транса, уже почти теряя сознание.
Я пришла в себя, сидя на мокром асфальте рядом с лавочкой. Бабушки мирно спали, а вокруг лавочки стал собираться народ – судя по всему, это были жители подъезда, рядом с которым все находились.
Я с трудом поднялась на ноги и, как могла, привела свою одежду в порядок.
Собравшиеся, с некоторой боязнью посматривали на бабушек, что теперь, полазив в бабушкиных воспоминаниях, я вполне могла понять.
– Чего это они? – проговорил кто-то. – Может быть, уже того... Перекинулись старушки?
Над толпой прошелестел почти неслышный, но вполне ощутимый вздох облегчения.
– Старушкам плохо, – выговорила я, стараясь не выдать охватившую меня дрожь слабости голосом, – неужели никто не может скорую помощь вызвать?
Ни один человек не двинулся с места.
– Девка, кажется, из той же компании, – раздался, наконец, чей-то злобный голос, – как это у них называется – пацанка-воровайка.
– Ага, – подтвердил кто-то, – наглая. Повадки те же – нажралась с ними, да уснула. Проснулась первая и сразу же права качать.
– Милицию надо вызвать, – сказал тот, кто назвал меня «девчонкой-воровайкой», – милиция, она живо разберется, кто есть кто...
При слове «милиция» одна из бабушек – я теперь знала, что ее зовут Сикуха – подняла голову и открыла глаза.
– Кому тут? – неопределенно, но угрожающе спросила старушка. – Я вам покажу, как мусоров вызывать! Псы красножопые... Вот я вас!
Сикуха схватила пустую бутылку из-под водки и замахнулась с явным намерением не попугать, а разбить кому-нибудь голову. Толпа немедленно брызнула в стороны.
– Лохи, – констатировала только что очнувшаяся Никитишна. – зуб даю, опять за участковым побежали...
– Да клала я на него! – бесстрашно воскликнула Сикуха и запустила бутылку в ближайший палисадник.
Никитишна проследила траекторию полета бутылки и тяжко вздохнула:
– Бухнуть-то не осталось? – спросила она у своей подруги. – Сдохнешь, пока до магазина дойдешь.
– Есть! – усмехнулась ей в ответ Сикуха и достала из-за пазухи пузырек с какой-то мутной жидкостью. – Спиртяга! Высшая проба!
– Даешь!!! – пиратски хриплым голосом завопила Никитишна и вскочила с лавки.
И сделала несколько нетвердых шагов к затихшему магнитофону.
Сикуха, взявшаяся было за бумажку, которой был заткнут пузырек, вдруг перевела взгляд на меня:
– А тебя какого тут надо? – не очень-то вежливо осведомилась она.
Я повернулась и пошла прочь. Вслед мне полетел надрывный голос из магнитофонных динамиков:
– Дождик капал на рыло-о-о... И на дуло нагана-а-а... Лай овчарок все ближе-е-е... Автоматы стуча-ат... Я тебя не увижу-у-у... моя родная мама-а-а...
Оглушительный телефонный звонок вывел Васика из привычного для него в последнее время оцепенения – странного состояния постоянного пьяного полусна-полубодроствания. Васик еще несколько мгновений барахтался в темной жиже бредового сна, потом решительно открыл глаза и, тряхнув головой, шагнул к телефону.
– Алло, – услышал он, – Это ты, Васик?
– Я, – ответил Васик.
– Это Даша звонит, – сообщила телефонная трубка голосом Даши. – Почему у тебя голос такой?..
– Какой?
– Какой-то... Ты что – спал?
