Несколько минут он не видел ничего. Потом над его головой легко потянуло сквозняком, шевельнулись волосы – и привычно кольнуло сердце. А через неопределенной длины отрезок времени он уже медленно брел вдоль по сумрачному коридору, где из-за клубящейся темноты невозможно было разглядеть потолок, а по стенам – тесно были развешаны множество старинных портретов, на которых тысячи художников всех народов и времен изображали одно и то же лицо – точеными чертами, изумительной бледностью и красотой, тяжелыми прядями черных-черных волос – напоминающее лицо призрака прекрасной принцессы из древней легенды, сложенной тогда, когда то, что сейчас называется Европейским континентом, было под властью золотопанцирных воинов Атлантиды.
– К чертовой матери, – вслух проговорил Васик и поднялся с кресла, – домой – так домой. Чтобы со мной можно было бы как-то связаться. Но сначала я должен заехать к моей Нине. Что-то сказать и... И наконец посмотреть квартиру, где она живет. А то...
Он прошел к входной двери, оглянулся в поисках ботинок и вспомнил, что уже полностью одет.
– Нет ничего хуже неопределенности, – снова сказал, обращаясь к своему отражению в высоком зеркале, покрывающем одну из стен в прихожей, – так что... Меня можно понять. Но не заехать к Нине я не могу. Я ее уже сколько не видел. И цветы послал... – добавил он, будто перед кем-то оправдывался.
Он вышел из Дашиной квартиры, захлопнул за собой дверь и поморщился от слишком громкого звука звякнувшего английского замка.
Потом спустился вниз и уже через несколько минут катил на своей машине по направлению к дому, где жила его возлюбленная – Нина Рыжова.
Пространство перед подъездом напоминало поле битвы. Лавочка, на которой Васик недавно выпивал с двумя старушками-уголовницами, была перевернута. Неподалеку от нее валялась разбитая бутылка из-под водки, смятая в бесформенный блин пластиковая бутылка из-под «Пепси-колы». Органично дополняли картины останки растоптанного магнитофона, оторванная нарукавная нашивка «МВД России» и обширная, словно Каспийское море, лужа розово-зеленоватой блевотины.
Васик остановил свою машину у бордюра, вышел и остановился, недоуменно покачивая головой.
– А что здесь бы-ыло... – раздался вдруг рядом с ним печальный голос.
Вздрогнув от неожиданности, Васик обернулся и увидел неизвестно откуда появившегося пенсионера с грустными глазами, из той породы пенсионеров, которые постоянно неизвестно откуда появляются возле остановившихся с какой-либо целью прохожих и начинают рассказывать им последние новости околодворового значения, хотя их никто, кажется, об этом не просит.
– А что здесь, собственно, произошло? – поинтересовался Васик, закуривая сигарету.
– О-о-о! – тихонько подвыл пенсионер с грустными глазами. – Просто кошмар тут был! Вы, молодой человек, наверное, нездешний? Ну, я имею в виду – не из этого двора?
– Нет, – сказал Васик, – я не из этого двора.
Он поднял голову и взглянул на окна, которые вполне могли бы оказаться окнами квартиры Нины.
«Погожу немного, – подумал Васик, – соберусь с мыслями и... с духом соберусь. Покурю. Через пять минут пойду к ней»...
– Ну, – проговорил пенсионер с грустными глазами и оперся о свою палку в знак того, что рассказ будет длинным и утомительным для самого рассказчика, – если вы, молодой человек, не из нашего двора, то вы, конечно, не знаете, какие тут у нас проживают личности. В пятидесятой квартире. Не знаете?
– Нет, – сказал Васик, не сводя глаз с окон.
– А ведь это форменные бандитки, – сообщил пенсионер и заглянул своими грустными глазами в лицо Васику, – из пятидесятой квартиры-то... С виду и не скажешь – совсем старенькие бабушки, а как только поговоришь с ними... У нас их весь дом боится. Сантехник как-то полез к ним на бутылку денег просить, а они ему морду набил и, да еще и все деньги отобрали, которые у того с собой были. Так вот... – пенсионер причмокнул беззубым ртом и продолжал, – сегодня эти две старые бандитка напились. Непонятно, откуда взяли денег, но напились капитально. Одна даже... одну даже вырвало прямо здесь у подъезда. Безобразничали, песни орали... И даже... – тут пенсионер понизил свой голос до доверительного шепота, – предлагали мне вступить в с ними в интимную связь – когда я здесь рядом совершенно случайно проходил...
«А ведь я совсем не знаю, – думал Васик, не слушая, о чем рассказывает ему пенсионер с грустными глазами, – Нина замужем или нет... Может быть, она замужем. Или живет с приятелем. Как это называется – гражданский брак. Вообще-то, вряд ли – я же видел, как она возвращалась в эту квартиру рано утром после явно бурно проведенной ночи. Или... Вообще я ничего о Нине не знаю, но от этого не перестаю любить ее с такой силой, что кажется, будто у меня когда-нибудь сердце лопнет. Черт возьми, разве такое может быть? Никогда бы не подумал, если бы не случилось со мной самим»...
