– А когда проснулись, стали безобразничать еще больше, – монотонно гундел пенсионер с грустными глазами, – напились спирта и принялись между собой драться. Одна другую укусила, а та, которая укушенная, схватила магнитофон и прямо магнитофоном по башке. Пришлось милицию вызывать, а то они все бы здесь разнесли. Но и участковому досталось. Все-таки погрузили этих бандиток в воронок и отвезли куда надо. Я вот теперь размышляю, может быть их в тюрьму посадят? Ведь за нападение на стража правопорядка могут и срок дать. Вот бы тогда весь дом свободно вздохнул. А то эти бандитки никому проходу не дают. Матерятся, как звери, а ведь тут и дети бегают и беременные женщины ходят. Вы как думаете, молодой человек, посадят все-таки наших бандиток или нет? А? Нападение, оно...
– Что? – переспросил Васик, переводя взгляд на замершего в ожидании ответа пенсионера.
– Вот, когда нападают на представителей власти, это считается... – начал снова задавать свой вопрос пенсионер с грустными глазами, но Васик опять не слушал его.
– А скажи мне отец, – вдруг спросил Васик. – Ты всех знаешь в этом доме?
Пенсионер, перебитый на полуслове, минуту обиженно молчал, потом все-таки выговорил:
– Двадцать лет живу здесь. Знаю кое-кого.
– А Нину Рыжову из сорок пятой квартиры не знаете? – спросил Васик.
– Ниночку-то? – наморщился пенсионер. – Из сорок пятой? Это вот в этом подъезде... Знаю. Я еще маленькой ее помню. В желтом платьице здесь бегала... Потом она, как совсем молоденькая была долго не появлялась в этом доме, а теперь, когда мать-то умерла у нее – живет.
– Одна живет? – сквозь зубы выговорил Васик.
– Зачем одна? – удивился пенсионер. – С мужем. Только болеет он у нее чем-то.
Васик скрипнул зубами так, что едва не вывихнул себе челюсть.
«Ладно, – подумал он, – муж... Муж он и есть муж... Все-таки препятствие, но что для меня это препятствия, если»...
Мысли – обрывочные и бессвязные – кружились у него в голове, словно потревоженные ночным ветром старые газеты. Наконец он тряхнул головой и, ступая уверенно и смело, пошел по направлению к подъездной двери, оставив позади себя ошеломленно замолчавшего на середине фразе пенсионера с грустными глазами.
– Так что вот, – проговорила Даша, закончив свой рассказ и откинулась на спинку кресла, – у меня все прошло удачно. А у тебя как?
– Нормально, – сказала я, – самое главное я все-таки выяснила. Выяснила, где живет этот самый дядя Моня. Старушки оказались в курсе. И вообще... Они оказались крайне необычными старушками.
– То есть? – заинтересовалась Даша.
Я рассказала ей все, что успела увидеть своими глазами и что успела узнать о личной биографии бабушек из сознания и подсознания той самой Сикухи.
– Н-да... – качнула головой моя подруга, – встречаются же люди на этой земле. Ну, оно и к лучшему. Только подтверждает мои домыслы.
– Какие такие домыслы? – спросила я.
– Ну как, – начала объяснять Даша, – во-первых, ты выяснила, что старушки в прошлом – самые настоящие уголовницы. Во-вторых, они знают этого самого дядю Моню и даже знают, где его найти. А из этого следует то, что дядя Моня имеет какое-то отношение к преступному миру. И в таком случае люди Владимира Михайловича Пронина легко найдут нашего дядю Моню.
– Так-то оно так, – кивнула я Даше, – только вот про один момент я тебе еще не рассказала.
– Про какой? – спросила Даша.
Я вздохнула, прежде чем начать говорить.
– Дело в том, – сказала я, – что я ощущаю в образе этого человека – дяди Мони – какую-то мощную силу.
– То есть? – несколько недоуменно переспросила Даша.
– Силу экстрасенсорного порядка, – объяснила я, – короче говоря, я уверена в том, что дядя Моня обладает недюжинными способностями в этом плане.
Даша несколько раз моргнула.
– Сильнее, чем ты? – негромко спросила она.
– Не знаю, – пожала я плечами, – вполне может быть, что гораздо сильнее, чем я. Если сравнить коэффициент психического давления... То есть отпечаток этого давления на сознании людей, общавшихся с ним – я имею в виду Дашу и этих старушек – с предполагаемым коэффициентом мощности экстрасенсорного дара, то тогда – да. Он намного сильнее меня. Но повторяю еще раз – я не уверена.
– Нормальненько получается, – выдохнула Даша, – я помню, как ты себя чувствовала после того, как пообщалась с Ниной. Но ведь после общения со старушками...
– Мое сознание несколько адаптировалось к психическим проявлениям такого рода, – сказала я, – точнее, выставила, так сказать, блокировку. Но трудно сказать, что будет с этой блокировкой после встречи с реальным дядей Моней. Так-то вот...
Сказав это, я замолчала.
Даша тоже молчала какое-то время. Мы сидели в гостиной ее квартиры перед выключенным телевизором. Даша вдруг передернула плечами, будто ей стало холодно и как-то странно посмотрела на меня.
– Ольга, – позвала она.
– Да?
– Мне тут пришла в голову мысль... – Даша немного помялась, потом все-таки сформулировала, – ты что – боишься?
– Что ты имеешь в виду? – переспросила я, хотя прекрасно понимала, что имеет в виду моя подруга.
– Ты боишься этого дядю Моню? – повторила вопрос Даша.
