Если процесс обучения контролирует «я», результаты будут не слишком хорошими: будет довольно сложно научиться ездить на велосипеде или изучать новый язык. Но вам не становится легче, если вы полностью осознаете себя, когда учитесь, не говоря уже о том, когда вы осознаете, что другие люди знают — вы пытаетесь научиться. Ведь в этом случае на вас обращены не только ваши собственные глаза, но и глаза других людей.
Наше сознание проявляет беспокойство и когда мы получаем новые знания, и когда мы получаем новые навыки. Именно поэтому перегрузки и мантры, описанные в предыдущей главе, могут оказаться полезными.
Но сознание и «я» полезны, так как они могут воспринимать контекст и видеть цель в том, что человеку делать не нравится — к примеру, практиковаться. «я» может доставить большое удовольствие «Я», когда человек делает нечто, в чем он уверен. Потому что, безусловно, уверенность исходит от успехов в ситуациях, где раньше человек не чувствовал себя уверенным. «я» дает дисциплину, хотя оно может удерживать всего несколько бит в секунду.
Но истинная сила «я» проявляется только тогда, когда оно демонстрирует смирение по отношению к «Я», способному на гораздо большее, так как пропускная способность его выше. Сознание — это удивительная сущность, когда она знает свои собственные пределы.
Как правило, дело обстоит именно так. Мы уже видели, как был шокирован инженер AT&T Джон Пирс в начале 60-х годов, когда понял, что производительность человеческого сознания составляет максимум всего 50 бит в секунду. И он задавал вопрос: зачем тогда беспокоиться о том, чтобы передавать с помощью телевидения миллионы бит в секунду?
Ответ, конечно, заключается в том, что телевизор смотрит не только сознание. Сознательное «я» воспринимает не слишком много из того, что происходит в телепрограмме или фильме. Да оно и не может, ведь пропускная способность «я» слишком низка. Информации (в принципе) передается гораздо больше, чем мы можем охватить.
На практике этот феномен проявляется в том, что монтажер фильма или видео вместе с человеком, который отвечает за художественные достоинства кино или телепрограммы, проводит многие часы, редактируя каждую минуту финальной последовательности движущихся образов. Иногда целый день тратится на один-единственный эпизод, который длится всего несколько секунд. Огромное количество информации требует решения: отдельные монтажные переходы, размер, текст и графика, музыка и спецэффекты — зачастую несколько уровней одновременно.
Но прежде чем фильм ляжет на стол монтажера, уже было принято огромное количество решений: как разместить свет во время съемки? Будет ли он теплым или холодным, резким или мягким? Снимать ли актеров в сцене издалека или крупным планом? Сверху или снизу? Будет ли двигаться камера? Будет ли меняться фокус? Каким будет соотношение фонового звука и звука на переднем плане? И так далее.
Человек, работающий с движущимися изображениями, часто проводит целые дни за деталями, о которых аудитория ничего не узнает. И на самом деле весь смысл заключается как раз в том, чтобы она о них не знала. Но она знает.
Хорошая постановка проникнута глубокой любовью к деталям: каждый угол камеры, каждый кадр, каждый звук тщательно продуман и гармонично вписывается в картину. С начала и до конца движущиеся образы воспринимаются как мягкий поток повествования, которое выражает вещи на множестве различных уровней.
Качество движущихся образов заключается в деталях, которые аудитория не воспринимает сознательно — но тем не менее бессознательно отмечает.
Внутренняя реакция всегда подскажет вам, была ли программа хорошей. Но только если вы сами делаете эту программу, вы сможете словами описать, почему она хороша. Это в принципе относится к любому навыку и умению: только если вы попробовали это сделать сами, то есть только если вы сознательно уделили этому много лет — вы сможете облечь это в слова и осознать, что такое настоящее качество.
Но очень важно отметить, что критерием восприятия качества вовсе не является осознанность. Большинство людей полагают, что Бах, Битлз и Боб Дилан — это качество. Но это не значит, что нужно проводить лекции на тему математической структуры органных произведений Баха (у тех, кто их проводит, скорее всего, проблемы с восприятием музыки). Если искусство «работает», давая человеку положительные и воодушевляющие ощущения, которые приводят к хорошим мыслям, чувствам и настроениям, не столь важно, почему оно работает — разве что вы собираетесь сами этим заняться.
