Неудивительно, что он находится именно в окружении Ани, он довольно харизматичный, слегка смазливый, обладающий шикарным чувством юмора и, по-видимому, безграничным запасом энергии.
В караоке была и она — в красивом свитере и шортиках. Я пытался сдержаться от того, чтобы просто пялиться на неё всё время, но я не знаю, как хорошо у меня это получилось.
В какой-то момент в комнате остались лишь мы вдвоём (я не помню при каких обстоятельствах это произошло, всё-таки я был чуть ли не в беспамятстве от такого стечения обстоятельств). Всё было как в моей книге. Мы приятно беседовали, выкинули пару шуток, и хоть это длилось не больше минут, мне казалось, что мы разговаривали вечно.
Остальные вернулись. Мы замолкли. Почему нас ограничивали люди? Зачем в этом мире, в этом городе, в этой комнате был кто-то кроем нас двоих? Я так хотел знать ответы на эти вопросы, я так хотел найти ответы на эти вопросы.
Мы снова разошлись, но мне кажется, мы стали ближе с Аней. У нас и правда есть несколько общих интересов. Всё-таки отчаянные меры идут на пользу.
Серёжа зашагал по мокрой коричневой кашице талого снега и грязи, он еле-еле приоткрывал глаза, разглядывая дорогу. Его нос принял прежнюю форму, как казалось, надо было подождать некоторое время, чтобы переносица вернулась в исходное положение.
— Чёрт, всё уже подтаяло, и ориентироваться стало труднее. Я уже так привык к зиме, что забыл, как выглядит наш город без снега. Ужас.
Юноша прошлёпал ещё с десяток метров и остановился у огромного развалистого дерева.
— Это листья?
На чёрных веточках грозных крон начали проглядываться крошечные почки, расползающиеся гурьбой по всему дереву.
— Даже ты меняешься, дуб.
Серёжа пошёл дальше, шаркая по земле.
Наконец, он был в вестибюле. Переобуваясь, он заметил, как рядом с ним этим же занималась какая-та девушка.
Ныне набравшийся уверенности Серёжа, тем не менее, не собирался знакомиться со стоящей напротив девушкой. Он больше не боялся не найти тему для разговора или опозориться, у него просто не было необходимости в знакомстве, необходимости в чьём-то мнении, необходимости в нейтральном статусе.
Серёжа повзрослел, а виной этому была одна девушка. Она не сделал ничего не обычного, она просто была рядом, прямо как сейчас, восседая на соседнем с ним стуле.
— Доброе утро.
— Доброе…
— Ты снова не выспался?
— Мягко сказано.
— Во сколько ты ложишься, чтобы так выглядеть на утро?
— Ближе к пяти.
— К пяти?!
— Мда…
Серёжа рухнул лицом на парту и мгновенно уснул.
— Ужас, и что мешает ему ложиться раньше?
Аня немного посмотрела на юношу и схватилась за карандаш.
— Так, урок биологии. Как же так получилось, что все несерьёзные предметы у них первым уроком? Это он так все 9 лет что ли спал?
Девушка недовольно тыкнула ластиком в волосатую макушку Серёжи.
— Э-э-эх… Везёт людям.
Она печально уткнулась в тетрадку, покручивая карандаш в ладони. Её зрачки мертвенно упёрлись в бумагу, словно она превратилась в фарфоровую куклу. Эти карие глаза потеряли все намёки на жизнь, на счастье, на спокойствие. Слава богу, что никто кроме безмолвного листа тетради не видел эту бескрайнюю бездну в её взгляде.
— Может, мне просто поспать, как и он.
С тем же безжизненным выражением Аня глянула на Серёжу.
— Если он так может, то почему не могу я?
Девушка подобрала волосы и наклонилась к парте, подставив свои локотки. Только она захлопнула глаза, как приятная дрёма окатила её тело, переливаясь лучиками неизвестного чувства спокойствия по всему девичьему телу.
Не прошло и минуты, как соседка главного сони класса погрузилась в мир грёз.
Урок закончился, прогремел звонок, но его треск разбудил лишь юношу, уныло размыкающего веки.
— А-а-а-а-ах! Вот это поспал.
Его глаза перевели внимание на дрыхнувшую соседку.
— Ахереть, Энекин, ты должен был бороться против зла, а не встать на его сторону.
Девушка ответила многозначительной тишиной на цитату Серёжи.
— Надо разбудить. Экхэм… ПОДЪЁМ!!!
