Серёжа не мог думать в этот момент. Это был тот крайний случай, когда его мозг просто не работал, оставляя всё инстинктам и эмоциям.
Он услышал стон. Это был долгое глухое завывание с долей хрипа. Стон едкой мошкой залетел в ухо Серёжи, заняв весь его разум.
«Он из котельной».
Юноша подбежал к строению поближе, но оно было закрыто на замок, видимо, чтобы там не собирались бомжи и наркоманы. Но, прислонившись к железной двери, Серёжа отчётливо слышал женские всхлипы и тихое постанывание.
«Чёрт!»
За котельной была пристройка, предназначенная когда-то для трубы. Её уже давно отвезли на металлолом, а всё свободное место здесь заняли бетонные блоки, списанные со стройки многоэтажек неподалёку.
Серёжа отчаянно рыскал вокруг здания, но других дверей там не было. Внутрь можно было взобраться по дереву, но тогда бы его непременно увидела вся округа.
«Чёрт!»
Он присел на землю и уставился в пол, здесь не было входа, внутри, скорее всего, была Аня, а он стоял здесь, в заросли лапухов, и ничего не мог поделать.
«А?»
Рядом с собой юноша увидел прямоугольную щель в здании, предназначенную когда-то, наверно, для вентиляции. Он, не раздумывая полез внутрь.
Теснота вынуждала его невероятно усердствовать, передвигая голыми руками по битому стеклу и кусочкам кирпича, так что весь этот короткий путь исполосовался его кровью.
«нет».
Голая девушка валялась посреди голых кирпичей, попёрхиваясь своими соплями. Под её левым глазом красовался чернюшный синяк, а оголенное тело было всё в ссадинах и порезах. Её веки были закрыты, из открытого рта текла слюна, перемешиваясь с соплями и каплями крови, вытекающей из ноздрей.
— Аня!
Юноша попытался растолкать девушку, но она никак не реагировала на его попытки, продолжая лишь тихонько постанывать.
— Аня!
Всё было тщетно, она потеряла сознание, возможно, уже была на грани смерти, нужно было срочно вытащить её отсюда.
«Чёрт!»
Серёжа подбежал к найденной им щели и принялся отчаянно распихивать кусочки стекла и кирпича, попутно проглатывая текущие слёзы.
Он вернулся к Ане и, подняв её на руки, положил у щели, выпрямив ей руки и ноги.
Пробравшись на волю, юноша потянул девушку за ладони и вытащил её через щель, с болью вслушиваясь в звуки раздираемой об шершавые стенки здания кожи.
— Сука, сука, сука!
Её вещи были порваны, её надо было как-то донести до его дома через все переулки и улицы.
— Сука!
Серёжа сорвал с себя рубашку и натянул её на девушку, тоже самое он провернул и со штанами. Оставшись в одних трусах, истекающий слезами и кровью юноша побежал со всех ног домой, держа на руках кряхтящую Аню.
— Сука!
Он орал, что есть мочи, выхаркивая слюни себе же в лицо, но это было пустяком по сравнении с ситуацией, в которой он оказался.
«Может надо было сначала вызвать полицию или скорую помощь? Сука. Надо сначала сделать так, чтобы она выжила!»
Будто услышав мольбы новоиспечённого героя, с неба грянул ливень, осыпав собой улицы и дороги.
— Сука!
Двигаясь по сплошной скользкой луже, глотая свою кровь и сопли, коря себя в своих же действиях и проклиная судьбу, Серёжа как-то умудрился добраться до дома.
Прохожие попрятались из-за ливня. Юноша избегал места, где можно было укрыться от воды, так что никто не заметил израненного парня в трусах.
Извини за такой резкий переход, я не хотел тебя пугать или смущать, просто я не собираюсь и дальше растягивать книгу. Знаешь, писать — очень интересное увлечение. Осознавать, что нечто появившееся в твоей сознании может принять хоть какой-то облик, — невероятно приятно, но это не продолжительное чувство. К сожалению, книга — это не картина, не мелодия и не эдит. Это огромный и многозатратный труд, который в 99 % случаев не имеет смысла.
Вчера я снова встретился с ребятами, Аня была в очень хорошем настроении, я принимал всё больше участия в разговоре, бывало, что все молча слушали меня, а я торжествовал из-за опьяняющего внимания ко мне.
