– Угу. Доброе утро, Мария, – вежливо улыбнулся Кирилл.
– Это Кирилл Альбертович Калинин, – сообщил Иван. – Я за кофе.
Маша кивнула и обняла себя руками, будто защищаясь. В голове было пусто, усталость навалилась каменной плитой, жутко захотелось плакать и домой.
– Мария, вам плохо? – участливо спросил Калинин, подойдя к ней.
– Я… я не знаю. Я хочу домой, – пролепетала она.
– Боюсь, это пока невозможно, – грустно улыбнулся он и присел в кресло напротив. – Я понимаю, вчера был тяжелый день. Вы пережили большой стресс, но вы свидетель преступления, и нам надо будет задать вам пару вопросов. От этого многое зависит. Понимаете?
Она неуверенно кивнула:
– Мне надо позвонить родителям.
– За них не волнуйтесь. Мы скоро вам все расскажем. Наберитесь терпения. Вам придется несколько дней провести вне дома. Мы не уверены, что убийца не запомнил вас. Поэтому вы здесь, и нам надо вас защитить. – Кирилл говорил мягко, словно старый добрый друг, но Маша все равно боялась, потому что ничего не понимала.
– А вы кто?
– Старший следователь.
– Нет, я не об этом…
– Хм, акудзин, – словно извиняясь, пояснил он. – Здесь все акудзины. Но вам ничто не угрожает. Поэтому не стоит бояться.
– Я еще и покушать купил! – объявил возникший в дверях Воронов. – Кирилл, будешь?
– Спасибо, но я завтракал.
– Ну, тогда придется Машку откармливать! – Иван довольно улыбнулся и поставил на кофейный столик перед диваном большую коробку с пиццей и сет роллов.
– Ты что будешь?
Маша покачала головой:
– Я, боюсь, не смогу…
– Ну конечно! – возмутился он, протягивая ей большой стакан с капучино. – Насильно пихать буду. А то Демон меня сожрет, если ты грохнешься в голодный обморок.
Маша сделала глоток кофе. Кажется, кофе – именно то, чего ей не хватало. Во всяком случае, голова начала проясняться.
– У тебя от успокоительного отходняк. Я в Еленовку звонил, уточнял, – продолжал Воронов, передавая ей тарелку с огромным куском пиццы и парой роллов. – Ешь давай, а то я тебя съем.
– Ваня, – укоризненно посмотрел на друга Кирилл, – перестань паясничать.
– Пошутить уже нельзя, – бросил Иван и впился зубами в пиццу.
Кириллу позвонили, и он, пожелав приятного аппетита, вышел из кабинета. Воронов же уминал еду, запивая большими глотками кофе, и не обращал на Машу никакого внимания.
Маша, осмелев, решила попробовать поесть, а то желудок уже урчал, но в горле стоял тугой ком, и она боялась, что кусок туда просто не пролезет. Опасения оказались напрасны. Вчера она не ужинала, а в обед перекусила булочкой, поэтому голод победил все остальное.
– Молодец! Держи еще! Роллы будешь? – Ворон положил на тарелку второй кусок пиццы.
– Извините, не люблю, – ответила Маша.
– О боги, женщина, которая не любит роллы. Ты существуешь!
Она не могла его разгадать. С одной стороны, первая встреча была так себе. Воронов вел себя нагло, и шуточки у него были плоские. А сейчас вообще вызывал двоякие чувства: хотелось одновременно обнять и стукнуть.
– Мари, ты кушаешь! – улыбнулся появившийся буквально из воздуха Голицын.
Маша перестала жевать и уставилась на него.
Сегодня он был в черных джинсах, голубом пуловере и черной кожаной куртке. Неизменными остались только бородка и темные круги под глазами. В руках держал синюю спортивную сумку. Он кинул ее к Машиной и уселся во второе кресло.
– Пицца, – облизнулся он.
– Не тронь! – отрезал Ворон. – Это для Марии и меня, роллы вон кушай.
– Да пожалуйста, – проворчал Марк, но к еде не притронулся, а вместо этого пристально посмотрел на Машу. – Как ты себя чувствуешь?
Она пожала плечами:
– Так себе.
– Ничего. Такой стресс. Все пройдет. Вы уже что-нибудь ей рассказали? – обратился он к Ивану, на что тот отрицательно покачал головой.
– Мари, ты ешь, а я расскажу. Хорошо? – Маша кивнула, и он продолжал: – Вчера Иван был у твоих родителей. Слегка подправил им память. Теперь для них ты улетела на неделю во Владивосток на студенческую конференцию. Я был в институте. Лизе с Кристиной внушил то же самое. Звонить никому не нужно. Каждый новый день они будут думать, что разговаривали с тобой недавно и у тебя все хорошо. Сейчас поешь, и нам надо будет задать тебе пару вопросов, а потом мы отправимся в одно место, где ты проведешь несколько дней, пока все не устаканится.
Маша смотрела на него и почти ничего не понимала. Конечно, стало немного легче, но в голове было столько вопросов, что казалось, она вот-вот взорвется от них.
– А… Наталья…
– О вчерашнем потом, – грустно улыбнулся Марк. – Сначала пицца и кофе.
Ее привели в переговорную. На большом телевизоре, висящем на стене, был стоп-кадр, на котором Маша стояла у дверей в библиотеку. Людей тут собралось прилично, все сидели за столом и мерили Машу любопытными взглядами. Один Голицын расслабленно устроился рядом, положив руку на спинку ее кресла, да высокий плотный мужик сверлил ее серыми маленькими глазками.
– Приступим? – спросил Кирилл, положив перед собой тетрадь, и, получив одобрение от мужика, повернулся к Маше: – Миронова Мария Михайловна. Верно?
– Верно, – отвечала Маша.
